Как известно, в 1970-х годах на КАМАЗ приходило уникальное оборудование из разных стран мира. Как правило, оборудование было упаковано в деревянную тару.
О том, как эти деревянные ящики повлияли на судьбу человека, вспоминает Шагиахметов Ильдар Салихович – заместитель начальника отдела рабочих кадров КАМАЗа (11 сентября 1970 - октябрь 1975):
«Произошло это в 1974 году. Латыпов Равиль Ахатович – заместитель генерального директора по кадрам поручил мне подготовить к очередному совещанию у Васильева Льва Борисовича - генерального директора КАМАЗа план мероприятий по формированию и стабилизации коллектива КАМАЗа. Предполагалось, что он будет единым совместно с парткомом, профкомом и комитетом комсомола.
Я со всей ответственностью отнёсся к этому поручению, вложил в его подготовку весь свой опыт, накопленный за все прежние годы, включая и годы работы в правоохранительных органах. План получился по моему представлению добротный. Показал его Латыпову, он одобрил и решил внести его на очередное совещание у генерального директора. Ну, думаю, одобрят.
Ан нет, на кадровом совещании было, как всегда, много руководителей. Васильев стал бегло просматривать и тут на его глаза попался пункт «Решить вопрос выделения КАМАЗу участков под сады-огороды» и далее – «для дачных домиков выделить строительные материалы и доски, которые остаются после распаковки тары из-под оборудования». А этого добра, кстати, как показал опыт монтажа оборудования на первенце КАМАЗа – РИЗе было очень много. Его хватило бы на десятки садоводческих товариществ.
Но, к великому сожалению, на том совещании Льва Борисовича прорвало. Видимо, сказалось то чрезвычайное напряжение и ответственность за всё, что происходило на строительных площадках КАМАЗа и города за последние пять лет, и всё это на его плечах! В таком гневе Васильева до той поры я ещё не видел. В ответ я пытался аргументировать, что это нужная мера, её решение поможет нам пойти навстречу камазовцам, и, самое главное, что это будет способствовать закреплению кадров. Но Лев Борисович уже ничего не слышал, задел моё самолюбие. Этого я не выдержал и тоже выпалил: «Вы построите завод, получите Звезду Героя и уедете на повышение в Москву, вам это не нужно, а камазовцы останутся…». Конечно, моя реакция, мягко говоря, была бестактной, я должен был проявить выдержку, но и у меня накипело. Кончилось тем, что Васильев выгнал меня с совещания, а я в ответ сказал: «Хорошо, я напишу заявление».
Вышел в приёмную, написал заявление об увольнении по собственному желанию и попросил секретаря тут же в ходе совещания занести Васильеву. Васильев прочитал моё заявление и при всех разорвал его в клочья, а Латыпову сказал: «Ты скажи своему м…у, что с КАМАЗа он х… уйдёт!» и показал при этом комбинацию из трёх пальцев.
Проходит два дня, меня вызывают в Набережночелнинский горком партии. Вхожу в кабинет. Беляев Раис Киямович – первый секретарь Набережночелнинского горкома КПСС что-то пишет, поднимает голову и, глядя в глаза, спрашивает: «Это правда, что ты Васильеву сказал такие слова?». Говорю, как же я могу отказываться, когда там было так много руководителей. А Беляев говорит: «Ну, хорошо, что нашёлся хоть один человек сказать ему правду».
И он тут же проинформировал по телефону Табеева – первого секретаря Татарского обкома КПСС. Не слышал, о чём он говорил, только понял, что Фикрят Ахметжанович говорит Беляеву, чтобы я без работы не остался.
После того случая обком заслал на КАМАЗ комиссию, проверить состояние работы с кадрами. Она проработала месяц, итоговую справку мне не показали, назначили заседание парткома КАМАЗа. На нём было очень много народу, практически всё руководство комплекса и подразделений. Зачитали итоговую справку. Затем секретарь парткома КАМАЗа Родыгин Аркадий Андреевич, говорит: «Давай, Шагиахметов, выходи, оправдывайся». Выхожу и говорю, что вообще-то в нормальных организациях перед заседанием дают ознакомиться со справкой, а я её результаты только что услышал. Не успел даже предложение закончить как Родыгин меня остановил: «Сядь!». Потом выступил второй, третий и т.д. В общем, всё было плохо. Наказали Латыпова, Земцова (хотя он был вообще ни при чём) (Для справки. Земцов Валерий Николаевич – начальник управления кадров КАМАЗа уволился в ноябре 1974 года). Меня наградили строгим выговором с занесением в учётную карточку. Затем было бюро Татарского обкома КПСС, где Васильеву, как мне сказали, тоже объявили выговор.
Без работы я не остался. По настоянию горкома меня перевели в горторг заместителем директора по кадрам. Конечно, после КАМАЗа я долго чувствовал себя дискомфортно, это было не моё место, всё другое. И лишь много лет спустя, я вернулся на КАМАЗ, но уже в ПФ «КАМАЗавтоцентр».
Вот такая история произошла на КАМАЗе, можно сказать, из-за обыкновенного деревянного ящика.
А что же с деревянной тарой, спросите вы. Очевидцы тех дней рассказывают, что по приказу Васильева Льва Борисовича вся деревянная тара из-под прибывшего оборудования была сожжена.