Сююмбике и ее односельчане. Глава 163.
Путеводитель по каналу здесь
Всю свою сознательную жизнь Асия прожила с тяжелым грузом на сердце. Она не сказала никому, что отец загнал их маму в могилу, из-за него она умерла. Он жил, дышал, детей плодил, жену молодую любил, а мама столько лет в сырой земле лежит.
Отец должен был быть наказан, но она испугалась. Молчала. И вот он умер, похоронили, но легче ей от этого не стало. Мамины заплаканные глаза так и не перестали сниться.
Малик Салихович уже привык, что его жена постоянно грустная, слово на весь белый свет обижена. Смотрит глазами побитой собаки, иногда тошно становится.
Что ей не хватает? Он ее не бьет, не ругает. Что все деньги у него, так это и понятно. Дай ей их в руки, в нищете погрязнешь. Не для чего ей, он лучше знает, что нужно купить.
Неуютно Малику Салиховичу дома, зато в школе ему хорошо. Он один мужчина в коллективе женщин, половина из которых незамужние. Поэтому всегда окружен вниманием. Здесь он пошутит и посмеется, может и строгим быть, когда это необходимо. Он же директор. Ему положено.
Работа ему нравится. Еще в те времена, когда Ризван Мухаммедович был председателем колхоза, он привез в школу саженцы яблонь, смородины, крыжовника. Сад разросся, ученики с огромным удовольствием работали в нем. Урожаи бывали такие хорошие, что ягод и яблок было некуда девать. Сколько-то уходило в интернат, школьникам раздавали, учителям.
Малик организовал продажу урожая в районном центре. Не пропадать же добру. На вырученные деньги покупали канцтовары для школьников, книги для библиотеки, продукты для интерната, в котором жили дети с Выселок. Директор, человек расчетливый, может сколько-то денег прилипало и к его ладоням, но этого никто не видел и знать об этом не мог.
Нашлись добрые люди, написали жалобу, что директор школы эксплуатирует детский труд, выращенный урожай продает и тратит деньги по своему усмотрению.
Малика Салиховича судили, посадили на три года. Тут опять пришлось суетиться Ризвану. Нанял адвокатов, поговорил с односельчанами. Несколько человек, свидетелей, согласились дать показания в суде, что тратились деньги исключительно на нужды щкольников.
Подали апелляцию, снова был суд. Малика Салиховича освободили, даже восстановили на работе. Асия перенесла все это спокойно. Тем более, что просидел он меньше года. Некогда ей было переживать. Двое детей, корова, всякая мелкая скотина. Жила, как обычно. Ждала мужа, конечно, но особо по нему не тосковала.
Из мест заключения Малик вернулся совсем другим человеком. Словно все годы жизни он провел в дреме и, только лишившись свободы, он понял, как жизнь протекала мимо него.
Он увидел, как встает золотое солнце, как радуется этому каждая травиночка, как синеет небо, заново услышал, как поет в небе жаворонок. Почувствовал прохладу и аромат предутреннего ветра. Радовался рассвету, росе на траве, жаркому полдню и глубокой ночи.
Другими глазами увидел он и свою Асию. Привлекательная у него жена. Печальная, так чему ей радоваться, что она видит кроме своего двора, да скотины. Завидует, наверно, Зухре. Эта как сыр в масле катается. Одета как куколка. Платье – не платье, туфли – не туфли.
Повез он жену в город, порадовать ее, прикупить что-нибудь из одежды. Ай, горбатого могила исправит. Уж он выбирал Асие платье, выбирал, щупал, на свет смотрел. Ворчал про себя, что очень все дорого. Разоришься тут.
Выбрал темно-синее платье в крапинку с воротником стоечкой и длинными рукавами.
- Нравится, Асия? Хорошее платье, ткань крепкая, износу не будет.
Что она могла сказать? Неплохое платье, только она не о таком мечтала. Ну, да ладно, все равно ей уже. Привыкла носить, что купят.
Зато себе Малик купил блестящий коричневый галстук в зеленую полоску, рубашку зеленую. Он же солидный человек, директор школы. Ему нужно одеваться прилично. Но на душе свербило. Совесть мучила, не смог он обрадовать Асию.
Повел он тогда жену в торговые ряды и купил ей капроновые чулки. С одной стороны, баловство, на что ей капроновые чулки? Ну, ладно уж! Зато как она обрадовалась. Не было у нее в жизни такого роскошного подарка.
Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец! Купил ей еще серебряное колечко. Много ли женщине для счастья нужно? Асия в этот день была абсолютно счастлива. Даже не из-за подарков, она была счастлива вниманием мужа.
Уговорила Малика купить и дочери капроновые чулки. Девочка в восьмой класс перешла, пусть порадуется. И сыну купили белую рубашку, по праздникам надевать, он совсем взрослый, в десятый класс пойдет.
Домой добрались с закатом солнца. Ребята уже загнали скотину, в доме прибрали, бульон заварили. Обиходили они вдвоем всю скотину, Асия суп доварила. Тем временем Малик, закрывшись в своей комнате, пересчитывал деньги. Ох, много потратил, много. Расстроился немного.
Зато, когда стали мерять обновки, он чувствовал себя настоящим падишахом. Вон, сколько подарков своим накупил. Все подошло, а платье на Асие замечательно хорошо село!
- Спасибо, Малик! Мне очень нравится это платье, буду бережно его носить. Свяжу из белой нити воротничок, получится очень нарядно.
- Ну, говорю же, что я лучше знаю, что тебе идет. Носи с удовольствием. Я тебе еще потом куплю.
Начался у них медовый месяц. Ребята вечером уходили на улицу, приходили уже затемно. А супруги садились вдвоем за стол под зеленым абажуром, чай пили, разговаривали. Малик читал свои журналы, Асия вязала.
Посидев немного, они шли в свою комнату, ложились в кровать. Наскучавшийся по женской ласке Малик был нетерпелив и очень нежен, никак не мог налюбиться. Асия вся таяла, смеялась тихонько.
Не верилось, что к ним вернулась прежняя любовь. Сколько лет уж Малик был с ней сух, ложился, исполнял супружеский долг и засыпал. Она сама тоже не чувствовала потребности в мужниной ласке. Думала, что состарилась уже, оказывается нет еще. Оказывается, женское счастье приходит в любом возрасте, если мужчина любит и жаждет ее.
Не только женское счастье пришло к Асие, но и его последствия. Стала она поправляться. Точно знала, что детей у нее не может быть. Думала, что климакс наступил. Говорят, при нем женщины начинают полнеть.
Только когда ее «Климакс» стал толкаться, она схватилась за голову. Стыд-то какой! Дети взрослые, стесняться будут, как им сказать? Малику как сказать? Ему никогда больше не хотелось детей. Вот беда-то!
Дождалась, когда Малик пришел с работы. Не стала юлить, прямо выложила
- Малик! Беда у нас, тяжелая я. Что делать-то будем?
- Беременная что ли? Не может быть, ты же не способна родить.
- Я сама так же думала, ой, что будет, шевелится ведь дитя уже.
- Что делать? Рожать. Старшие уже подросли, скоро разъедутся, а этот с нами будет, радость и утешение нам на старости лет.
- Да, как это? Как я детям в глаза посмотрю? Они ведь уже совсем взрослые.
- Вот именно взрослые, сам им скажу. И нечего тут стесняться. При муже живешь, не ветром надуло.
Дочка, Роза, приняла известие в штыки. Видела она, как Ляйсанка таскается с сестренками, не надо ей такой радости ни за что.
- Папа, нет, не хочу я никаких сестренок. Скажи ей, пусть что-нибудь делает. Избавляются же другие как-то от пуза. Зачем вам нужен еще ребенок? Ты же сам радовался, что у тебя есть сын и дочка. Папа! Я не хочу!
- Тебя никто не спрашивает, хочешь ты или нет. Будешь еще мамой командовать! Избаловала она тебя в конец. И нечего тут реветь, чтобы я не видел твоей недовольной рожицы.
Сын, услышав новость, равнодушно пожал плечами.
- Рожайте, мне все равно. Я не собираюсь жить с вами. После школы пойду в Армию и там останусь.
Продолжение читайте здесь: Глава 164.