Наверное, ему было со мной не слишком интересно. Он был взрослый мужчина, с интересной светской жизнью, гулянками, посиделками с друзьями. Я была чужой в его мире. Нет, я пыталась ходить вместе с ним на тусовки, но мне там не нравилось. Там были какие-то жуткие вульгарные женщины, которые кричали, матерились, и обсуждали что-то, совершенно непонятное мне. Меня они не принимали. Никто из них никогда не работал, не понимал, как зарабатываются деньги и вообще зачем нужно их зарабатывать, когда кругом полно богатых мужчин. При этом все они роскошно выглядели, вкладывали бешеные деньги в пластические операции, в дорогие сумки, одежду. В какой-то момент меня просто перестали звать на эти тусовки, да я и не рвалась особо. Мне казалось, что вот у меня есть муж, скоро родится ребенок – и этого будет достаточно для полного счастья.
И да, действительно, когда на свет появилась Алина, мы оба были счастливы. Но Валику вполне достаточно было самого факта того, что у него теперь есть дочь. Он поставил себе галочку в списке сделанных дел. Конечно, он любил ее. Но старался это особо не афишировать. Я не могу сказать, чтобы он как-то о ней заботился или стремился как-то с ней общаться. Говорил: «Вот когда ей будет 21, тогда мы с ней поболтаем». И вот ей сегодня 17, а его уже несколько лет нет на свете. Он так с ней и не пообщался…
Кстати, вы можете спросить, почему дочь получила имя Алина, если я мечтала о Мелании? На эту тему у нас было очень много споров. Когда мы думали, как назовем дочь, Валик предлагал самые неожиданные варианты. Однажды подходит ко мне и говорит: «Я придумал, как будут звать нашего ребенка. Света. Потому что я очень люблю песню Михаила Круга «Света, Светочка, Светулька». Я говорю: «Подожди. Ну какая Света!?». Ушел. Приходит через несколько дней. «Я все решил. Она будет Сара». Откуда взялась Сара, спрашивается. И когда я уже лежала в роддоме и Валик предложил назвать дочь Алиной, я решила больше не испытывать судьбу. Это был самый подходящий из всех пришедших ему в голову вариантов.
Денег я у своего мужа никогда не просила, даже на продукты, которыми его же и кормила. Он не предлагал – а мне было неудобно грузить его своими проблемами. За два года работы в «ВИА Гре» у меня скопились 25 тысяч долларов – вот их я и тратила постепенно. Себе ничего не покупала – мне по-прежнему было ничего не надо. Помню, как выписывалась из роддома с новорожденной Алиной. Одета я была черт знает во что, а в руках держала маленькую розовую сумку из дерматина, купленную за 10 долларов. На ней был нарисован мишка. Я, солистка группы, которую знала вся страна, жена футболиста, который зарабатывал сотни тысяч евро, и одевался в Louis Vuitton и Prada, не в состоянии была купить себе нормальную сумку. И это было вовсе не потому, что муж у меня был жадный и прижимистый. Просто ему в голову не приходило тратить деньги на меня. Я же не прошу? Значит, у меня все в порядке.
Сейчас, по прошествии многих лет, я понимаю, что это нормально - попросить о чем-то своего мужа. В этом нет ничего стыдного. У мужчин все очень просто, они не способны читать и предугадывать мысли. Если тебе что-то надо – скажи об этом. Если не говоришь, значит, все нормально. При этом Валик никогда не просил меня экономить. И точно так же не требовал, чтобы я сидела дома в халате и ждала его. Это были мои личные «тараканы». Я почему-то считала, что так надо и так правильно. Помню, к нам приехало Евровидение. Это было грандиозное событие для столицы, тогда казалось, что такое бывает только раз в жизни и больше не повторится. И мне предложили билеты в первый ряд на финал. Позвонили и предложили. «Пойдешь? Решайся. Сегодня вечером!» Я отказалась. Знаете, почему? Потому что в тот момент я готовила мужу ужин и замочила печенку в молоке. Он ее очень любил. И вот я готовлю эту печенку, открывается дверь, заходит Валик и говорит: «Знаешь, я сегодня, пожалуй, дома есть не буду, пойду в ресторане с друзьями посижу». И уходит. И я остаюсь на кухне один на один с этой проклятой печенкой в этом проклятом молоке. Где-то в центре города гремит Евровидение, где-то мой муж с друзьями весело проводит время, а я сижу на кухне и старательно изображаю никому не нужную идеальную жену.
