Они обитали на механической.
Нина Соломоновна с мужем, Миша и Боря.
Борька - младший. Хлопот с ним, не приведи господь.
Умом не вышел. С виду нормальный. Только не для еврейской семьи.
Дважды не гений. Трижды. Обычный.
Учился с трудом. Кое-как дотянул восьмилетку. Затолкали в техникум.
Там уж Миша выпахал. Продипломировали.
Электрик. Еврей-электрик.
Устроился на профнастил. Думал пожизненно. Оказалось, до девяносто первого.
В заводе нашел любовь. Люба. Счастье и спасение. Русская баба. Конь с яйцами. Все на ней - работа, дети, Борька. Однако выучилась. По высшему. Доросла в начальника. Отдел кадров, не шухры-мухры.
Одно хорошо - муж непьющий. Тут повезло. Не смог, хотя пытался. Слаб здоровьем. С детства.
Мы - рабочий класс. Это Борька о себе. Вслед за информбюро. Гегемон. Так и прозвали. В восьмидесятом получил Москвича. От завода. Четыреста двенадцатого. Само собой, Любка подсуетилась. Назанимали под завязку. Пару лет от окна не отлипал. Смотрел и смотрел. Машинка. Вдруг попытаются. Ан, нет, он на вахте. Видите, в окошке маячит. Страж земли советской.
Осуждал еврейскую эмиграцию. Сильно. Истово. По-пролетарски.
Родина им все, а они...
Встретил другую. Тож в заводе. Помоложе. И без жилья. Влюбился.
Электрики, они такие. Искрят. И порой некстати.
Жена узнала. Да разве в заводе скроешь.
Отпираться не стал. Давай, сказал, вместе жить. Втроем. И дети с нами.
Утюгом по башке. Схлынула романтика. В пять сек.
В какую-то из весен Любаша давай окошки намывать.
По-нашенски, с вылезом наружу.
Ей под пятьдесят. Не удержалась. Пятый этаж.
Думали все. Слава богу, восемь месяцев, и как новенькая.
В девяносто первом Борьку того. По сокращению.
Это его-то, электрика, работягу со стажем, гегемона земли русской.
Ага. Пнули как собачонку.
Любу не тронули. Так в кадрах и просидела.
Борька обиделся. Крепко, с закусом губы.
Проклял. И власть, и завод, и страну. Лег в бессрочную. На диван. Поминутно изрыгая проклятия. Чтоб Люба слышала. До сих пор там. С газеткой.
Мишка, тот да. Настоящий.
В пятнадцать на фронт. Наврал про восемнадцать. Предъявил усы. Поверили. Правдами-неправдами попал на корабль. К орудию. Успел.
Военно-морское с отличием.
Уже в Челябинске встретил половинку.
Лиля, Лилечка. На два года старше. Медичка. Отличница. Гений диагностики. Чуть было не вышла за врача.
Доцент. Светило науки. Вот по делу врачей и припахали.
Вызвали куда следует, сунули бумажку. Сказали, прочтешь. Прилюдно. На заседании. Нет, пойдешь за ними.
Кивнул. Ушел. Назавтра не появился. Нашли.
И его, и петлю, и записку.
Снесло Лилю. Почернела. Прибавила десяточку.
По распределению угодила в сороковку. Лаборатория крови. Закрытая-перезакрытая. Радиация. Бомба.
Правда, в Челябинск отпускали. Иногда. По праздникам.
Родители, все дела. Тут и встретились.
Мишка сразу, с первой минутки.
На следующий день позвал. Замуж. С цветами и родительским благословением.
Мишенька, родной, не пустят. Сороковка. Все всерьез.
До Берии дойду!
И дошел.
Поехал в Москву, записался на прием. Ждал, пока не пригласили.
Приняли. Сам. Лаврентий Палыч.
Обратился по-военному. Так, мол и так, встретил, влюбился. Медичка. Из сороковки. Хочу жениться. Отпустите.
Тот посмотрел внимательно, хмыкнул и улыбнулся.
Так и поженились. Всю жизнь за руки.
И если кто поминал первого жениха, Мишка вскакивал и убегал курить.