— Ты предала память папы! — девочка в истерике швырнула учебник на пол.
— Настя, Саша заботится о тебе и обо мне, — Лена попыталась обнять дочь.
— Он мне не отец! Я не хочу, чтобы он здесь жил! — Настя вырвалась из ее рук и выскочила из комнаты, хлопнув дверью.
***
Сергея не стало пять лет назад. Нет, он не ушел к молодой любовнице и не уехал на заработки на другой конец страны. Молодой мужчина очень любил своих девочек, жену Леночку и дочь Настеньку. Хорошая, дружная семья. Но Сергей работал пожарным. Однажды он не вернулся с вызова.
Лена почернела и окаменела от горя. Она что-то делала, куда-то ходила, но, казалось, ничего не видела и не слышала. Десятилетняя Настя уже все понимала и пыталась расшевелить маму, но даже ее присутствие не могло вернуть Елену к обычной жизни. И только на работе женщина становилась прежней: внимательной, ответственной, спокойной. Она работала диспетчером пожарного депо, того самого, где служил Сергей. Ребята познакомились на работе и через год после знакомства поженились. Вся пожарная часть тогда гуляла на свадьбе. И сама Елена отправила расчет мужа на тот роковой вызов.
***
После трагедии прошло три года. В депо из соседнего района перевели несколько человек. Среди них выделялся Александр — молчаливый, спокойный мужчина средних лет. Он держался несколько особняком от всех, не участвовал в совместных чаепитиях, не играл в шашки или шахматы, не смотрел футбол или хоккей по телевизору. Всему этому предпочитал спортивные тренажеры или книги.
Однажды после смены Елена зашла в тренажерный зал. У нее болела спина, она хотела немного растянуть уставший позвоночник на шведской стенке. Александр, обнаженный по пояс, качал пресс. На спине мужчины были четко видны следы от старых ожогов. У Елены защемило сердце. Еле сдерживая слезы, Лена выскочила из зала.
Если Александр и был удивлен реакцией женщины, то вида не подал. Но все чаще Елена стала ловить на себе его внимательный, спокойный взгляд.
***
Сложно назвать корпоративным праздником новогоднюю ночь в пожарном депо. Но елочка наряжена, лимонад разлит в фужеры, на столе стоят оливье и селедка под шубой. Лена специально взяла смену тридцать первого декабря, чтобы не оставаться дома одной: Настя ушла праздновать к однокласснице, родственников у них в городе не было, а подруги Елены встречали Новый год со своими семьями.
За праздничным столом Лена с удивлением увидела Александра. В этот день дежурил не его расчет, но мужчина поменялся сменами с кем-то из коллег.
— С Новым годом!
Звон фужеров, хлопушки, салаты на красивых тарелках. Дежурство проходило спокойно, ребята немного расслабились. Кто-то смотрел телевизор, кто-то обзванивал друзей и родственников с поздравлениями.
Лена и Саша оказались за столом рядом, завязался легкий разговор. А потом Лена задала вопрос, который мучил ее уже несколько месяцев.
— Саша, а отметины на спине — это на вызове получил?
— Ты знаешь, нет. Мы с женой очень хотели ребенка. У Светы было слабое сердце, врачи запрещали рожать, но она оставила беременность. Было тяжело, но мы верили, что все будет хорошо. В ту ночь загорелась квартира ниже этажом, огонь подбирался к нам. Пожарные приехали быстро, но беременная Света не могла спуститься через окно по лестнице — мешал большой живот, кружилась голова. Мы намочили простыни, накрылись ими и ждали помощь. Светлану вывели первой, а я выйти не успел — обрушилась балка. А получилось так, что меня вытащили, а жена умерла в больнице. Ее сердце не выдержало стресса.
— А ребенок? — Лена закусила губу, стараясь не расплакаться.
— Это был мальчик. Врачи не смогли его спасти.
— Извини, я не знала. Мне очень жаль…
***
После новогодней ночи Саша и Лена стали чаще общаться. Два не очень молодых человека, каждый со своей трагедией в прошлом - им было легко и просто вместе. Не надо было ничего придумывать, казаться лучше, чем есть. Однажды Александр остался у Лены, а потом и совсем переехал.
И вот сейчас всегда спокойная и рассудительная Настя кричит, швыряет вещи и обвиняет мать в предательстве.
Отношения Насти и Александра не складывались. Девушка откровенно провоцировала мужчину, но тот оставался спокойным и внимательным. В школе приближались экзамены, но Настя, съехавшая на тройки и двойки, пропадала на улице.
— Настюша, как дела в школе? — Лена в очередной раз пыталась найти подход к дочери.
— Нормально, отстань!
— Давай завтра сходим в торговый центр, посмотрим платье на выпускной.
— Не надо мне от вас ничего! Хахалю своему купи!
Девушка выскочила из квартиры, в очередной раз грохнув дверью, а Елена бессильно опустилась на табурет.
***
Экзамены Настя кое-как сдала на тройки, получила аттестат. Через два дня, придя со смены, Елена увидела перерытые шкафы, разбросанные вещи. Она в панике позвонила Александру.
— Саша, по-моему, нас обокрали! — она чувствовала, что ее голос дрожит.
— Ты Насте звонила? Где она? С ней все в порядке?
— Ее телефон вне зоны доступа!
— Лена, посмотри, что пропало, но постарайся ничего не трогать руками. Утром приеду и будем решать, что делать, — было заметно, что Александр встревожен не меньше жены.
Полночи женщина пыталась дозвониться до дочери и понять, что из вещей пропало. К утру стало ясно, что пропали только вещи Насти, ее простенькие украшения, документы и немного денег, лежавших в ящике для мелких хозяйственных нужд.
— Саша, надо в полицию идти, заявление о пропаже ребенка писать!
— Лена, похоже, Настя сама ушла. Взяла только свое. Если сейчас в розыск объявим, то найдут, вернут, но она снова уйдет.
— Что же делать? Она ребенок еще!
— Ей уже шестнадцать лет, она не малолетняя девочка. У меня есть друзья в полиции. Попробуем поискать неофициально, чтобы не сбежала далеко.
***
Прошло три месяца. Телефонный звонок раздался во время дежурства Елены. Муж, зная, что диспетчера нельзя отвлекать, все равно позвонил. Сердце ее затрепетало, руки задрожали:
— Саша, что? Она нашлась?
— Лена, не волнуйся. Да, ее нашли.
— Где она?! Я поеду туда!
— Лена, нет. Это далеко, к тому же ты беременна, тебе нельзя волноваться. Она подала документы в училище, заселилась в общежитие. Мои ребята попросили участкового за ней приглядывать. Негласно, конечно, чтобы не пугать.
Теперь жизнь Лены крутилась вокруг этих коротких звонков-отчетов неизвестного участкового: Настя сдала экзамены, устроилась на подработку, у нее появился молодой человек.
— Саша, можно узнать, что за парень у Насти появился? Она же еще совсем девчонка.
— Леночка, не волнуйся, береги себя. Настя понемногу справляется, учиться стала лучше. Про парня я уже узнал: зовут Кирилл, серьезный, уже отслужил в армии, восстановился в училище.
***
Постепенно Лена успокоилась, поняв, что Настя серьезно относится к учебе. Участковый оказался ответственным человеком, даже присылал фотографии дочери и ее молодого человека. Ребята выглядели счастливыми и увлеченными друг другом.
А затем в семье Саши и Лены произошло событие, отодвинувшее беспокойство за дочь на второй план. В заботах и хлопотах дни незаметно складывались в недели, недели — в месяцы, а месяцы сложились в год.
***
— Ты что грустишь, Леночка? — Александр тревожно смотрел на жену.
— Через два дня у Насти день рождения…
— Да, я помню. Жаль, что сейчас она не с нами.
— Саша, можно же узнать ее телефон? Я очень хочу позвонить, поговорить, поздравить с днем рождения. Мне так много надо ей рассказать!
— Давай подумаем об этом завтра.
Утром в квартире раздался звонок в дверь. Казалось, что Александр этого ждал и не был удивлен. Елена услышала шепот в прихожей, легкие шаги, шуршание, незнакомый басок.
— Саша, что там происходит?
В комнату вошел незнакомый молодой человек с букетом роз, у него из-за плеча выглядывала… Настя. Александр, улыбаясь, стоял в дверном проеме.
— О господи! Доченька!
***
После первых объятий и поцелуев семейство уселось на диван. Лена держала дочь за руку и не сводила с нее глаз.
— Саша, это ты подстроил? Ты все знал! — Елена шутливо погрозила мужу кулаком.
— Да, каюсь. Помнишь, я ездил навестить тетушку? Вот тогда-то я и съездил к Насте с Кириллом. Мы тогда всю ночь разговаривали…
— И мне ничего не сказал!
— Тебе нельзя было волноваться.
— Господи, — Лена схватилась за голову. — Настюша, ты же ничего не знаешь!
Она скрылась в спальне и через минуту вышла с сонным малышом на руках.
— Настенька, это Сережа! А ты теперь — старшая сестра.
Девушка протянула руки и взяла мальчика.
— Мама, папа, — Настя произнесла это полузабытое слово и уверенно повторила: — Папа! Как я рада, что вернулась домой!
---
Автор рассказа: Зоя Сергеева
---
Наталена
Машка с самого детства была бестолковой, бесшабашной растрепой. Мама ее это очень хорошо понимала и держала свою девицу в ежовых рукавицах. И то не всегда успевала за ней уследить.
Все девочки, как девочки, а эта...
С утра в тугую корзиночку на Машкиной голове вплетены матерью разноцветные ленты: глаза Машины от этого сделались по-китайски загадочными. На плечиках висит коричневое отглаженное платьице и черный свеженький передник. Гольфики ажурные, с помпончиками. Воротничок и манжеты аккуратно, с ревом (потому что под маминым присмотром) два раза отпороты, на третий раз пришиты как следует – от середины по краям. Туфельки начищены. Чудо, что за девочка, хоть в кино снимай.
А вечером домой является чудо-юдо-рыба-поросенок! Гольфы на ногах – гармошкой! Манжеты - испачканы. На коленях прислюнявлены листы подорожника (на носу – тоже, на всякий пожарный случай). Разноцветные ленты выбились из сложносочиненной корзиночки и развеваются хвостом. Да и вообще – вся прическа такая... такая... В общем такая романтичная лохматость вполне сошла бы, если бы не колючки от бурьяна, запутавшиеся в волосах.
На кармашке черного передника расползлось жирное пятно – Машка на обеде туда положила котлету с хлебом. Она, конечно, совсем не виновата, что любит есть, когда читает. После большой перемены по расписанию стоял урок чтения. И что, голодать ей? Изменять своим привычкам? Котлетка была такая ароматная, поджаристая. Хлебушек – мягкий. Ну и...
Училка, потянув носом, вытащила у Машки котлету из кармана двумя пальцами и выкинула в урну. Маша – в рев.
- Да как так можно еду выбрасывать! Вы же сами говорили!
Класс заволновался. Память у класса отличная. Учительница Галина Петровна, молоденькая, вчерашняя студентка, совсем недавно читала ребятам грустный рассказ «Теплый хлеб». И все плакали. А Мишка Григорьев – громче всех, так ему было жалко лошадку! И сейчас он тоже орал! Галина Петровна краснела и бледнела. Урок был сорван. Она что-то там бекала-мекала – бесполезно. Учительский авторитет падал стремительно в глубокую пропасть.
Пришлось ей врать ученикам, что хлебушек она «просто положила в ведро, а вечером отнесет птичкам». Да кто ей поверит! В итоге в Машином дневнике размашисто, с нажимом, жирнющее замечание: «Сорвала урок котлетами!!!»
И на погоны – Кол! Точнее, единица, подписанная в скобочках (ед.), чтобы Маша не умудрилась исправить оценку на четверку.
После вечерней взбучки и плача Ярославны в туалете, куда ее заперли на сорок минут, стирки манжет, гольфиков и передника – вручную, под материнским присмотром, Машка дала себе зарок никогда и ни с кем не спорить. Себе дороже. Думаете, она покорилась? Как бы не так! Она просто решила все делать по-своему, не спрашивая ни у кого советов. Взрослые врут – точка. Уж сама, как-нибудь.
Вот так столовская котлета определила нелегкий Машин жизненный путь.
Отца своего она не знала. Мама рассказывала, что он геройски погиб.
- На войне? – Машка округляла глаза, которые быстро заполнялись скорбными слезами.
- Э-э-э, ну не то, чтобы... - терялась мама, — ну...
- Попал в авиакатастрофу, — на голубом глазу четко оттарабанила бабушка, мамина мама, ответ на сложный вопрос, — ушел в крутое пике!
Ну, бабушка-то знала, в какое «пике» ушел папа Маши. Но разве стоило об этом говорить маленькой девочке, как две капли похожей на своего папашеньку? Пусть вспоминает его, как героя. Героя-любовника чертова!