Каждый комикс французского художника Марка-Антуана Матьё — это изобретательная игра с читателем, в которой непостижимая смесь абсурда, юмора, лингвистических и визуальных головоломок, размышлений о свободе воли и природе времени раздвигает границы девятого искусства и ставит под сомнение наши представления о реальности. В этом вы, дорогие читатели, могли убедиться благодаря комиксу «3 секунды», который несколько лет назад выпустили наши коллеги из издательства «Комильфо».
Сегодня мы хотим представить другую работу маэстро — комикс-квест «Подвалы Музея», созданный в рамках коллекции музейных комиксов Лувра и издательства Futuropolis. Мы перевели увлекательное интервью с Марком о его первых шагах в мире девятого искусства, неожиданном предложении и путешествии по секретным помещениям самого известного музея. Приятного чтения!
— Здравствуйте, Марк! Так радостно и волнительно видеть вас своим гостем! Уверен, сегодняшняя беседа получится крайне увлекательной. Давайте начнем с самого начала. Расскажите, пожалуйста, как вы оказались в мире девятого искусства.
— С пяти до восемнадцати лет я вместе со старшими братьями, под руководством отца, рисовал комиксы. У нас не было телевизора, в кино мы ходили редко, поэтому погружение в культуру в первую очередь шло через рисованные истории — мы выписывали еженедельные выпуски «Приключений Тинтина», журналов «Спиру» и Pilot. Я был довольно застенчивым и замкнутым ребенком, очень любил рисовать и однажды неожиданно для самого себя понял, что общаться с другими людьми, делиться с ними чем-то могу с помощью комиксов. С тех пор моя любовь к рисованным историям не угасает. Правда, тогда я и подумать не мог, что комиксы станут моей профессией.
— То есть в вашей семье все рисовали? Вам, наверное, тоже прочили судьбу художника?
— Да, отец, все мои братья и сестра так или иначе занимаются изобразительным искусством. В конце концов я тоже выучился на художника, только произошло это совершенно случайно: я собирался поступать на психологический факультет, но прием документов закрылся практически у меня перед носом.
Я изучал изобразительное искусство в Школе изящных искусств в Анже пять лет с перерывом в год, когда отправился в путешествие по Индии — в Нью-Дели и Ладакх. Там я встретил француза Жильбера Лероя, который искал художника для комикса о Занскаре — небольшом королевстве, затерянном между Китаем и Кашмиром. Вернувшись во Францию, я сразу же сел рисовать комикс по сценарию Жильбера. Жильбер сам напечатал его и продавал во время своих лекций. Комикс вышел под заглавием «Ламу, или забытый Занскар» (Lamou, ou le Zanscar oublié, 1980).
Затем я снова вернулся к учебе. И понял, что мир не сводится только к комиксам. Я открыл для себя самые разные техники рисунка и осознал, что могу смешивать живопись с другими искусствами… К комиксам я вернулся уже после выпуска и с совершенно иным подходом. Теперь я выбирался в город, чтобы сделать зарисовки интересных мне зданий, и эти здания помещал в короткие черно-белые комиксы, сценарии для которых писал мой брат Жан-Люк. Тогда у меня не было идей для собственных историй, меня интересовала только форма…
— Некоторые из этих комиксов были опубликованы в фэнзине Morsures...
— Совершенно верно. Случайно наткнувшись на этот фэнзин, я решил, что в нем есть потенциал, и отправил свои рисунки. Им понравилось, и я стал постоянным художником…
— Здесь начинается самая известная часть вашей биографии: основание агентства Lucie Lom, работа сценографом и графическим дизайнером, а также публикация сольных комиксов, которые сделали вас всемирно известным комиксистом. Однако внимаем обходят один из самых необычных ваших проектов — «Подвалы Музея». Вы часто пишете комиксы на заказ?
— Вообще-то нет. Да и тогда это был не заказ, а скорее предложение поразмышлять на тему. Когда ко мне обратились представители Futuropolis и Лувра, я наотрез отказался участвовать в проекте, потому что сделать увлекательный комикс о живописи и скульптуре сложно. К тому же, рисуя комиксы, я привык давать себе полную свободу и не хотел оказаться ограниченным какими-то требованиями. Но меня заверили, что есть только одно требование: комикс должен быть хоть как-то связан с музеем (посредством картины, галереи, здания — чего угодно). Так что этот карт-бланш заставил меня передумать и позволил поразмышлять о чем-то еще, кроме такого огромного и очевидного объекта, как Лувр.
— Почему вы решили построить сюжет именно вокруг подвалов?
— Я не хотел рассказывать про галереи. В «Ледниковом периоде», первой книге коллекции, Николя де Креси уже сделал это; в центр повествования он поместил конкретные произведения искусства и подверг их оценке (блестяще!). Так что мне надо было придумать что-то другое. На ум быстро пришли чердаки и подвалы. Я представил фантастический, непостижимый музей. Эта концепция позволила мне не говорить о произведениях искусства, а показать закулисье, места, где они рождаются: багетные мастерские, архивы и прочее — одним словом, другую сторону картины.
— Как вы работали над книгой?
— Я побывал в подвалах, хранилищах, помещениях для персонала — во всех тайных уголках, расположенных ниже выставочных галерей. Я впитывал все, что видел, и делал зарисовки. Но я сразу же отказался от идеи как можно точнее передать устройство и архитектуру Лувра. Помещения, которые вы видите в книге, вдохновлены не только Лувром, но и другими музеями — известными и не очень, — такими как, например, Музей Жозефа Дене в Бофор-Ан-Валле и музей Луары — настоящей жемчужиной для мечтателей. Когда работаешь с таким объектом, как Лувр, невольно ловишь себя на том, что представляешь какие-то очень универсальные вещи. Одной из самых важных задач для меня было уйти от этой универсальности, чтобы получить поэтичный, смешной, абсурдный результат.
— Есть ли у вас любимые периоды в искусстве?
— Я очаровал египетскими скульптурами, которые охраняют входы в гробницы. Их взгляды устремлены в вечность, они были созданы не для живых людей, а для богов. Но в целом не могу сказать, что я предпочитаю одну эпоху другой, потому что все становится интересным, если копнуть глубже.
— Вы в основном рисуете черно-белые комиксы. Кто из мастеров графики сильнее остальных повлиял на вас?
— Тарди, Муньос, Пратт, Милтон Канифф. И это лишь малый список тех, кто позволил мне увидеть, что оттенки черного могут передать очень многое.
— Спасибо за интересную беседу!