Если бы снова увидеть тот сон... Если бы... а что бы я смог изменить? Попросить другую суперспособность? Смог бы я вообще что-нибудь сказать? Что-нибудь умное? Вряд ли. В любом случае, ничего уже не изменишь, да и полученный дар не так уж и плох, хотя и бесполезен в привычной жизни. Разве что позабавить какую-нибудь барышню? Рассказать ей, как однажды мне приснился чудной сон, в котором...
- Хочешь, я подарю тебе какую-нибудь суперспособность? - спросил меня во сне мой одноклассник, умерший так давно, что я и думать о нем забыл. Мы никогда особо не дружили, помню подрались как-то из-за Ани, мы оба пытались за ней ухаживать. Она же на нас внимания не обращала, встречалась тогда со взрослым парнем, студентом, вроде бы. Мы для нее были сопляками, обидно, конечно было, вот мы с Димкой и подрались, просто пар выпустили, притворились, что тогда хоть что-то зависело от нас. Потом помирились, влюбились в других девчонок и больше ничего нас с ним не связывало. Помню, позвонила мне эта Аня, когда я уже институт закончил и сказала, что Димка утонул, я почему-то не пошел с ним прощаться, не помню, чем так был занят. Живые всегда торопятся, всегда по уши в делах, такой у нас у всех удел, да и не дружили мы с ним, как я уже сказал, поэтому я особо не переживал. С тех самых пор я о Димке и не вспоминал, а тут, пожалуйста, явился во сне - молодой, сильный, веселый, да еще и одарить меня предложил.
- Какую суперспособность? - спросил я.
- Какую захочешь!
О каких способностях мы мечтаем? Находить клады? Читать мысли? Видеть будущее? Я всегда был реалистом и ни о чем таком и не думал, понимал, что все это глупости, да и счастья, как правило, такие дары не приносят. Я всегда опасливо относился к подаркам, как людским, так и божественным. Но во сне я был не совсем собой, поэтому всерьез задумался над этим смешным предложением.
- Хочу изменять фильмы! - почему-то сказал я.
- Как это изменять? - не понял Димка, и я заторопился, вдруг проснусь, а он не так меня поймет и суперспособность будет неправильной.
- Вот, к примеру, в "Титанике" Джек тонет, а вполне мог бы выжить. Вот я бы и хотел это изменить!
- Как интересно и неожиданно! Что ж, дарю тебе такую силу. Есть только одно условие: фильм надо смотреть с самого начала. А потом, когда досмотришь до момента, который хотел бы изменить, просто скажи или сделай что-нибудь.
- Что сделать?
- Джеку чашку чая горячего налей, чтобы согрелся немного.
- Это что же получается, я буду там с ними тонуть?
- Нет, они сами потонут или не потонут, как решишь, но общаться сможете.
- А потом что? Фильм изменится?
- В том-то и дело, что нет. Вернее, ты создашь новый фильм только для себя и этих героев. Вроде бы как раздвоение мира произойдет. Актеры, как им и полагается, закончат съемки (вернее, уже закончили много лет назад) и вернутся к своей жизни, а их герои, тех, кого они играли в фильме, заживут другой жизнью и ты сможешь за ней понаблюдать.
- Как это?
- Телевизор включишь и посмотришь. Не маленький, сам разберешься. Порадовал ты меня, Андрюха, интересную способность попросил. Обычно все банально и предсказуемо.
Хотел я у Димки спросить, где он обитает и кем теперь работает (во сне я забыл, что он давно умер) и почему именно мне такое сомнительное счастье подвалило, но не успел, проснулся.
- Ну и сон! - сказал я своему отражению в зеркале. - Не надо было вчера столько пива пить, такая дурь от него приснилась! Сон мне по ошибке снился, явно какой-нибудь девице предназначался, вот она бы загадала то, что нужно: есть и не толстеть, например или не стареть, тоже для девиц актуально, - объяснил я самому себе, позавтракал и поехал на работу.
День был обыкновенным: снова не сходился отчет по топливу, снова я скандалил с водителями и начальниками колонн, все как всегда. Рутина, к которой я привык и которую ни на что не хотел менять, хоть и проедали мне мозг и сестрица, и мать с отцом, спрашивая, когда же я наконец женюсь и осчастливлю этот мир продолжением себя. Сомнительное счастье и для мира, и для меня. Я отбрехивался энергично и старался перевести разговор на любимых племянниц - дочерей сестрицы. Это всегда срабатывало, от меня временно отставали, и я мог жить так, как мне хотелось.
Вечер того обычного дня стал началом моей новой жизни. Но, конечно же, я об этом не догадывался. Купил на ужин сосисок и пива, почему-то решил побаловать себя и, несмотря на растущее пузо, решительно забрал из холодильника последний торт, чрезмерно украшенный кремом пошлого розового цвета. Но почему-то мне страсть как захотелось именно этого невероятно сладкого торта, напичканного калориями и сплошь состоящего из вредных растительных сливок.
Дома я поджарил сосиски и уже хотел включить какой-нибудь ужастик, как вспомнил свой дурацкий сон и "Титаник", по которому так убивалась Ева.
Ева. Я давно ее не вспоминал. Моя огромная и, как я теперь понимал, единственная любовь. Где она, что с ней? Я мог бы ее найти и...что? Если она замужем, попытаться порадоваться за нее и ее семью, а если нет? Будет соблазн начать все с начала? И что тогда? Я уже давно не тот стройный юноша - наивный, верящий людям и этому миру, да и Ева наверняка изменилась. Стоит ли пытаться? Нет, не хочу разочаровываться. Пусть все идет своим ходом. Ева. Как же я любил ее! И она меня любила. Кто все испортил? Я не знаю. Началось все с того, что ее мать стала сначала вроде бы в шутку, потом все настойчивее намекать на свадьбу. Мол, пора, тем более детей надо рожать, пока совсем молоды, пока есть силы и здоровье. А нам тогда было лет по двадцать. Я, если честно, вообще о будущем не думал, вернее думал, но немного по-другому. Учился в институте и пока не мог работать и обеспечивать семью, мне и в голову не приходило, что я могу жениться. На что жить, где жить, какие дети?
Я отшучивался и говорил Еве, что нам надо сначала институты закончить, потом устроиться и вот тогда... Она поначалу соглашалась, но ее мать была очень волевой, сильной, и Ева плясала под ее дудку.
- Или ты завтра же ты делаешь Еве предложение или забудь дорогу в наш дом и Еву забудь, - объявила мне несбывшаяся теща одним ужасным днем.
Я пытался договориться, объяснить, но она уперлась рогом, как любит говорить моя мама.
- Ева, скажи хоть слово! Ты что думаешь? - я надеялся любимая поддержит меня, но она краснела, плакала и говорила, что мама всегда права и надо ее слушаться. Я разозлился и пробкой вылетел из их дома. Нет, конечно же я не забыл и не разлюбил Еву. Она меня тоже любила, я точно знаю. Но что-то сломалось, изменилось. Моя мама потом сказала, что это ушла любовь. Нет, не думаю. Просто мы не смогли защитить ее, поддались чужой воле. Встречались тайком, стараясь не попадаться на глаза Евиной матери (Евин отец, понятное дело, был подкаблучником, другой бы рядом с моей неслучившейся тещей не выжил), а потом Ева сказала, что ей надоело скрываться. Что она хочет свадьбу, белое платье и, конечно же, детей. А я... то ли струсил, то ли испугался, то ли не захотел ломать свои планы. Я уже не помню, вернее, не знаю. Мы расстались. Плохо, скандально, слезливо, можно сказать, кроваво. Я чувствовал, как из моего сердца вырвали большой шмат, и оно тоскует, тяжелеет от боли и почти принимает все условия. Почти. Остановил меня мой батя, просто спросил, уверен ли я, понимаю ли, что этот брак, этот союз - это на всю жизнь. Да, я струсил, не буду врать. Испугался вот этого "на всю жизнь".
Мда, нахлынули воспоминания... я что-то затосковал и решил действительно пересмотреть "Титаник", как память о Еве, которая обожала этот фильм, душераздирающе рыдала в тот момент, когда замерзший Джек медленно опускался на дно океана и так была влюблена в Ди Каприо, что я даже слегка ревновал ее к голливудскому красавцу.
Я ужинал, вполглаза смотрел фильм, одновременно читая новости в телефоне, потом задремал и проснулся в тот самый момент, когда Роза лежала на какой-то двери или куске обшивки, точно не знаю, а Джек клацал зубами, купаясь в ледяной воде. Да, помню, еще немного и Джек, замерзнув, пойдет ко дну. Мне не хотелось вспоминать, как Ева рыдала, глядя на экран, и я уже собрался выключить телевизор, как вдруг Джек посмотрел прямо мне в глаза и спросил:
- Ты собираешься меня спасать?
Я подумал, что это снова пиво. Оно стало каким-то ненатуральным, выпиваешь всего-то пару бутылок, а опьянение, как после пары литров.
- Слушай, будь человеком, плесни чего-нибудь покрепче, замерзаю же! - сказал Джек - Ди Каприо гнусавым голосом еще того, родом из девяностых, переводчика.
- Ддддааа, сейчас, - тоже почему-то загундосил я, заметался по квартире, а потом дрожащей рукой передал туда, в телевизор (у меня был соблазн снять его со стены и посмотреть, не розыгрыш ли это, не продолбил ли мой ушлый сосед дыру в стене и не он ли решил поклянчить горячительное) бутылку виски, - а это вам, Роза, - туда же, в телевизор, отправился тот самый торт, - кстати, вы вполне можете поместиться на этой двери вдвоем и спастись, - добавил я, вспомнив признание режиссера, что Джек вполне мог бы жить, подвинься Роза хоть немного, но сценарист решил, что он должен умереть.
Джек отсалютовал мне бутылкой и велел Розе немного потесниться.
Они спаслись. Оба. Я, почти не мигая, уставился в экран. За полчаса мне показали жизнь Розы и Джека. Они благополучно прибыли в Америку, поженились, продали тот самый драгоценный камень, купили дом и кондитерскую, у них родились прелестные девочки - близняшки и жили вполне счастливо, но потом все разладилось. Я так и не понял, что же у них там случилось, но вот он - Джек, уезжает в Канаду, а вот Роза - выходит замуж за воротилу с Уолл Стрит. Я расстроился, значит, не судьба им быть вместе? А тем временем грянула великая депрессия, муж Розы разорился и застрелился, и она осталась без денег, без дома, с близняшками-подростками и в полном отчаянии. Вот тут Джек и появился. То ли она ему написала, то ли он сам как-то прознал о ее трагедии, но он приехал и увез свою семью в Канаду, где он прилично устроился: у него была скобяная лавка, дом и подработка картинами, втайне, чтобы постоянные клиенты не перестали ему доверять, ведь от художника всего можно ожидать, он человек ненадежный и творческий.
Как Джек и обещал, Роза умерла в тепле, в своей постели, когда ей было уже под 80. К тому времени их девочки были, конечно же, замужем, родили детей (я запутался в них), дети обзавелись своими семьями и Роза и Джек стали прабабушкой и прадедушкой. Думаю, нет я почти в этом уверен, Роза и Джек прожили счастливую жизнь. Как я и сказал, она умерла у них дома, а Джек пережил ее совсем ненадолго, на несколько месяцев. Я успел увидеть, что их похоронили рядом, а потом экран телевизора погас.
Было уже очень поздно, но спать мне не хотелось. Что я только что увидел и сделал? Это сон? Две банки пива? Испорченные сосиски? Возможно, на самом деле, я сейчас лежу под капельницей в больнице? Я походил по квартире, хотел было позвонить сестре или маме, но посмотрел на часы и решил все-таки лечь спать.
Следующим утром я подумал, что все это мне приснилось, что все это чушь и надо думать о работе, на которой, как всегда, был аврал и бардак, отчеты были сделаны спустя рукава и я снова ругался, звонил, исправлял и орал на подчиненных.
- Странный какой-то вечер вчера был, - я не выдержал, позвонил сестре, - лег рано, приснилось, что я Джека из "Титаника" спас, представляешь?
- Лучше бы Белого Бима спас, а еще лучше, прекращай хлестать пиво каждый вечер, допьешься до белой горячки, да и пузо у тебя, как у беременной. Место в автобусе еще не уступают? - съехидничала сестрица, а я обиделся и бросил трубку. Потом позвонил ей еще раз и сказал, что похудеть я могу в любой момент, а вот кривые ноги ее мужа ровными не станут никогда. Тут же выключил телефон, запоздало поняв, что же я ляпнул. Вот так всегда со мной: на работе внимателен, слежу за словами, но потом, как бес дергает за язык и такое могу сказать...
Пиво на ужин я купил назло сестре. И пиццу. Пузо у меня не такое уж и огромное, если захочу, вмиг сгоню. Но потом. После работы хотелось посидеть в уютном кресле, со смаком выпить пивка и посмотреть что-нибудь легкое, приятное или же ужастик, такой мозгодробительный, где в конце черное оказывается белым или даже ультрамариновым. Я уютно устроился перед телевизором и как только я его включил, тут же увидел начало фильма про того самого Белого Бима, из-за страшной судьбы которого, мы с сестрой лили слезы.
- Нет уж, такие ужасы смотреть я не собираюсь! - сказал я уже "заболевшему" Ивану Ивановичу - Вячеславу Тихонову и потянулся за пультом.
- Присмотрите за Бимом, пожалуйста, собаку нельзя оставлять одну, - тут же сказал мне актер Тихонов, - он послушный, воспитанный, он не будет вам в тягость.
Да что же это такое! Снова пиво? Может быть у меня опухоль в мозге? Может я сплю? Я ошарашено кивнул и пес, послушный слову и воле хозяина, выпрыгнул из экрана, который тут же погас.
- Ты не существуешь! - строго сказал я собаке. Бим заскулил и лизнул мне руку, а потом принюхался к пицце. - Проснусь и увижу, как кусок валяется на полу, потому что тебя нет. Это все пиво! - сказал я псу и кинул ему пиццу, а сам, даже не почистив зубы, завалился спать. Настанет утро и...
Меня разбудило тихое скуление. Бим сидел около моей кровати и, увидев, что я открыл глаза, тихонько гавкнул, потом исчез (я облегченно закрыл глаза, значит, это всего лишь сон), но он вернулся, держа в зубах поводок (ради всего святого, откуда он взялся?!) и заскулил громче.
- Ах да, тебе же надо на улицу, - сообразил я и поплелся во двор. Я надеялся, что собачники нашего дома всего-то спросят, что я забыл во дворе так рано утром (я продолжал уговаривать себя, что Бим - всего лишь иллюзия, морок, ведь я не просил оживлять персонажей, я всего-то хотел изменять их судьбу), но Лидия Павловна (мопс Лили - дружелюбная, слюнявая собаченция) и Валерий Гаврилович (золотистый ретривер Ричард - шумный хулиган) мне обрадовались и спросили, откуда у меня взялся такой прекрасный пес и как его зовут.
- Бим, - обреченно ответил я и постарался избежать расспросов.
На работе я старался не думать о Биме. Мне продолжало казаться, что он был сном, что я вернусь домой и все будет по-старому. Но...
Бим скулил около двери и, не разрешив мне переодеться и переобуться, кинулся вниз по лестнице.
- Гулять, - запоздало скомандовал ему я и поплелся следом.
Тем вечером мне было не до пива и не до телевизора. Бима надо было чем-то кормить, ему нужна была лежанка, миска, игрушки и, конечно же, мои внимание и ласка.
Так началась наша жизнь вдвоем. Я и представить себе не мог, как же это необычно и волнительно, когда дома тебя ждет собака, как она тебе радуется, как тоскует, когда ты уходишь, как может слушать и понимать тебя с полувзгляда, с полувздоха. Я решил, что душный и шумный город для собаки не очень-то приятен и решил, что мой отпуск мы с Бимом проведем на даче, мы будем купаться в речке, бегать по лугам (Бим будет бегать, а я степенно ходить), вечерами я буду читать настоящие, бумажные книги, а Бим будет лежать рядом, дремать и видеть сны о своем заболевшем хозяине. Я так ясно и ярко все это себе представил, что мне стало страшно: не сбудется такая мечта! Что-нибудь, да случится! К счастью, страхи мои не сбылись, и мой отпуск (а потом еще и дней десять накопленных отгулов) мы провели именно так. Приезжали к нам мои родители и сестра с обиженным, кривоногим мужем и детьми, все удивлялись собаке и спрашивали, что это на меня, старого бирюка нашло, неужели человеком становлюсь? Возможно, за собакой и дама сердца появится? Я отшучивался, жарил шашлык и, впервые за долгие годы, чувствовал себя абсолютно счастливым.
В голову мне закралась подлая мысль - не отдавать Бима. Очень просто, откажусь возвращать его, просто выключу телевизор и все. Что мне уже умерший актер Вячеслав Тихонов может сделать? Ничего! А Бим любит уже меня, а я как к нему привязался! Нам хорошо вместе! Так я себя настраивал и с тревогой ждал "выздоровления" актера Тихонова, то есть Ивана Ивановича.
- Спасибо вам, что присмотрели за ним, - актер Тихонов неожиданно влез в фильм ужасов, в котором героиня никак не могла понять, как выбраться из лабиринта. Она показала Вячеславу Тихонову средний палец и, шатаясь, побрела на верную погибель. Я не успел сказать, что мы с Бимом уже сроднились и он привык к новой жизни и... Бим, лизнув мне щеку, с радостным визгом сиганул в телевизор и запрыгал вокруг хозяина. А я разревелся, как маленький. Так я рыдал давным-давно, посмотрев от начала до конца этот тяжелый фильм о несчастной собаке.
- Спасибо, - повторил Иван Иванович, он же актер Тихонов и помахал мне рукой. Я не отрываясь смотрел на экран. Бим прожил хорошую, долгую жизнь. Его хозяин больше не болел, и до самого конца они с Бимом были неразлучны. Я увидел, как актер Тихонов роет могилу для Бима, увидел его слезы и экран телевизора погас.
- Черт бы побрал эту суперспособность! - сказал я погасшему экрану и пошел за пивом.
На следующий день, как мне потом сказали, я превзошел самого себя по ору и ругани. Я не знал, как мне справиться с нахлынувшими горем и одиночеством, я даже не представлял, насколько я привязался к Биму, насколько мне тяжело будет пережить вечную разлуку с ним. С трудом выдержав этот день, я пошел домой. По пути заглянул в магазин, там умудрился поругаться с какой-то бабой, она так невыносимо медленно доставала из кошелька деньги, так старательно их пересчитывала, что я заорал, обозвал ее клушей и предложил заплатить за ее чертовы покупки, лишь бы она поскорее исчезла с глаз моих и дала мне спокойно купить себе ужин. Тетка разревелась, кассирши обозвали меня хамом, а я психанул, швырнул корзинку с продуктами на пол и сам испарился из магазина, злой, как черт. Поехал к родителям, они сначала обрадовались мне, но я был настолько взбешен, что умудрился и с ними поругаться. Вернулся в пустую квартиру (лежанка, миски Бима рвали мне сердце) и расхныкался, как кисейная барышня.
Я думал, следующий день принесет мне облегчение, но стало еще хуже. На работе объявилась новая диспетчер - та самая баба, с которой я накануне скандалил в магазине. Мы, конечно, сделали вид, что видим друг друга впервые, но я знал: она меня запомнила и затаила зло.
- Как жить дальше? - спросил я у выключенного телевизора вечером. Никто мне не ответил.
Той ночью мне снова приснился Димка.
- Шел бы ты со своим даром куда подальше, как чувствовал, не будет от него счастья. Еще хуже стало!
Если бы я мог, отколотил бы подлеца. Он ехидно улыбнулся.
- Ну, если эта суперспособность уже без надобности, заберу, конечно! Но не зря ты ее себе просил! Сердце у тебя помягчело, сейчас чувствительное, как у кисейной барышни, сам так сказал, между прочим. И полюбить наконец-то сможешь!
- Кого? Еву?
- Про нее забудь, что было, не вернешь. А вот к Елене Васильевне присмотрись. Очень положительная особа, романтичная, добрая, ласковая, любящая.
- Это та самая клуша, что ли? Диспетчер?
- Не клуша она, сын у нее болеет, у нее все мысли только о нем. Знаешь, женщины удивительны - они так щедро силы отдают, сами того не замечая. Вот она сына и тянет изо всех сил, а на себя и работу мало остается. Ты бы не орал, не психовал, а помог бы ей.
- Что я врач или сиделка?
- Болван ты с пивным пузом! Говорю, присмотрись, судьба это твоя. Прощай!
И исчез. Не успел я ему сказать, что эта самая Елена Васильевна наверняка на меня зла, как сто чертей, напиханных в литровую банку. Почему мне так подумалось? И какого размера может быть ординарный черт? Возможно, в литровой банке им и не тесно...
Вот с этими дурацкими вопросами я и проснулся.
На работе все было по-прежнему. Отчеты, топливо, запчасти. В обед заскочила ко мне в кабинет секретарша начальника.
- Андрей Вадимович, у новенькой сын в реанимации, собираем ей деньги, сами знаете, когда болеешь, рубли летят, как птицы на юг.
Ишь, как ляпнула! Рубли, как птицы. Хотел уже что-то язвительное сказать, как до меня дошло.
- У какой новенькой? Елены Васильевны, что ли?
- У нее. Сын в школе упал неудачно, головой ушибся. Так что, поможете?
- Помогу конечно, - я вытащил из кармана несколько тысяч, отдал секретарше и задумался.
Вечером я отвез Елену Васильевну в больницу. Она сначала, конечно, отнекивалась, отказывалась, смотрела почти испуганно, пришлось сказать ей полуправду, мол любимого пса похоронил, поэтому горе маскировал злобой и раздражительностью. Запоздало попросил у нее прощения.
- Вы меня тоже простите, но Ванечке так плохо, я вообще не понимаю, где я, что делаю, все мысли только о нем, понимаете?
- Что ж тут не понять, - вздохнул я, и мы поехали в больницу.
Вот так и началась наша с Леночкой новая жизнь. Ванька поправился, дурачком, к счастью, не стал, школу закончил с золотой медалью, в институт поступил. Все честь по чести, все как у людей. Леночка действительно оказалась чудом, я влюбился в нее, как мальчишка, самому неловко иногда, как гляну на нее, в груди что-то екает от счастья и желания защитить и ее, и Ваньку, и верного Бима от всех напастей. Иногда я думаю, а не приснился ли мне и тот неправильный "Титаник", и Белый Бим, Черное ухо у меня дома? Потом смотрю на старую, погрызенную другим, уже нашим и только нашим Бимом лежанку, на потертый ошейник, всматриваюсь в пейзаж Великих озер, который откуда-то появился на стене рядом с телевизором и понимаю: даже если все это был и сон, он принес мне новую, самую лучшую суперспособность - радоваться самой жизни. И вот эту суперспособность я ни за что не потеряю. Даю слово.
©Оксана Нарейко
Если вы захотите угостить меня чашечкой кофе, буду признательна.