(Невыдуманные истории офицера запаса)
( памяти Михаила Ивановича Пелипенко)
Некоторые профессии можно изучить самостоятельно. Но летную специальность никогда. Инструктор, он не только учитель. Он еще и проводник в мир сложных взаимоотношений человека и машины. Его задача пройти начало пути вместе, непрерывно поправляя и оберегая подопечного. И только Инструктор может определить, сможет ли двигаться дальше ученик по пути совершенствования. Путь этот бесконечен и имеет только одну точку отсчета.
В начале семидесятых двадцатого века на корабли Советского Союза стали поступать вертолеты. Конструктор Камов проиграл проект боевой машины для сухопутных войск Милю. Но для корабельной авиации его соосная система винтов оказалась самой эффективной. Да и управление таким вертолетом было проще одновинтового. Выпускники летных училищ прибывали в областной город у Черного моря. Теоретическое обучение заканчивалось экзаменами. Следующий этап, обучение полетам в полку на самом берегу. Противолодочный смешанный полк состоял из инструкторских экипажей самолетов и вертолетов.
После контрольного полета два человека мирно беседовали на лавочке под зарослями вишни. Высокий лейтенант, в безупречно подогнанном по росту комбинезоне, внимательно слушал капитана. Защитные шлемы в чехлах висели на ветках дерева. Со стороны могло показаться, что это родственники обсуждают семейные проблемы.
- Я не буду спрашивать теорию у отличника. Зачем время терять. Перехожу сразу к ошибкам. На взлете Вы повторно коснулись площадки колесами шасси. Это значит поосторожничали с шаг- газом. Такое прощается на земле, но не на корабле. Причину, думаю, понимаете. На море всегда волнение и повторное касание палубы недопустимо. Теперь о самом взлете. Сколько раз вертолет совершил колебаний до висения?
- Пять влево и три вправо.
- Правильно. Автопилот мы включаем на земле. И это он нас выводил из крена. А Вы исправляя ошибку, допустили излишнее движение в противоположную сторону. То есть «раскачали» машину три раза. И только дважды из пяти вывод был правильным. Неплохо, но недостаточно. Теперь о разгоне… .
Капитан подробно анализировал полет. Лейтенант все больше мрачнел под доводом ошибок. Радость от самостоятельного управления испарилась как утренняя роса. Солнце начинало припекать июльской жарой сквозь тень от листьев. Но капитан методично и спокойно продолжал резать по самолюбию отличника.
- Таким образом. По сумме всех допущенных ошибок контрольный полет придется повторить. Завтра на предварительной подготовке дополнительно повторите все нормативы по всем оценкам. А потом посмотрим, какую оценку поставите самому себе. На сегодня все.
Еще несколько слушателей, а обучаемые теперь так назывались в документах, получили такие же оценки. Поэтому вечером никаких маленьких торжеств. Настроение не то. Удивительным было, что несколько слушателей считавшимися слабыми, получили положительные оценки. В это просто не верилось. В авиации и не только такое может быть. Лейтенант понимал, что Инструктор прав. Но это только по большому счету. По «человечески» можно было бы дать допуск, а потом в следующих контролях учесть замечания и исправить.
В следующую летную смену он получил допуск с оценкой «хорошо».
Но средства объективного контроля зафиксировали грубые ошибки в самостоятельном полете. Что за напасть? Опять они сидят отдельно от всех.
Опять лейтенант слушает Инструктора. Тот спокойно разбирает поведение летчика, как будто был рядом.
- На этот раз Вы перестарались. Я Вам открою «страшную» тайну. Отличным летчиком Вы не станете … сразу. Придется по крупице добавлять мастерства практикой и анализом. Может быть Ваши мозги великолепны. Но тренировка на уровне рефлексов Вам пока не под силу. И причина одна. Не надо поведение вертолета оценивать по обстановке за стеклом. В этом случае Вы видите уже случившееся. А вот по приборам можно предугадать дальнейшее поведение машины. Поэтому надежда только на приборы. А за окно пусть смотрят пассажиры. Одновременно видеть и то и то пока Вам не под силу. Я не сомневаюсь, что Вы освоите комплекс. Старайтесь… . Но не очень.
Несколько полетов прошли в простых условиях погоды. Кажется, все налаживалось. Инструктор в воздухе совершенно не вмешивался. Видимо время грубых ошибок прошло. Все изменилось в одно мгновение. Неизвестно откуда взявшийся туман закрыл горизонт. Все, что было собрано с таким трудом в режим горизонтального полета начало «расползаться». Курс «плавал». Высота никак не хотела быть постоянной. Лейтенант прекратил осматриваться по сторонам и не отрывал глаз от приборной доски. Странно, но стрелки перестали метаться. Разворот он выполнил почти идеально. Инструктор доложил на КДП о том, что погода ухудшается. Руководитель полетов, командир полка ответил, что уже получил сообщение с дальнего привода и всех возвращает на «точку». Солнечные лучи вновь внесли разлад. Но лейтенант уже «поймал» методику. Он продолжал полет по приборам и спокойно зашел на посадку. Во время руления на стоянку туман окончательно закрыл аэродром. В наступившей тишине летчики вышли из машины.
- Вот теперь я вижу, что Вам лейтенант кое-что удалось. Молодец.
Первая похвала за месяц обучения. Неужели Инструктор все-таки прав? Приборы важнее ощущений. Что же получается. Летать всю жизнь по стрелкам? А где романтика полета? Восторг единения с небом. Выдумки писателей и журналистов? Капитан будто прочитал мысли.
- Кстати. Радость от полета появится позже. Вы сами узнаете о ней в свое время.
Дневная программа закончилась допусками в простых условиях. Лейтенант не сразу понял почему ему легко дались полеты ночью. Он уже научился на мгновения отрывать взгляд от приборов и возвращаться обратно. Инструктор был доволен.
- Ну вот. Скоро и «ночь» закончится. В своей части Вы освоите полеты в облаках. Уровню третьего класса вы соответствуете. Осталось отработать посадки на корабль. Но это уже на следующий год.
Прощание было торжественным и традиционным. Торжество на построении, а традиция в общежитии. Правда в гарнизоне было уже несколько гаражей, но привычка отмечать важные события вдали от чужих глаз еще не сформировалась.
…Прошло пятнадцать лет. Инструктор стал командиром отличной эскадрильи. Опытный подполковник сам иной раз летал за новыми машинами в далекий Уральский город. Новые корабельные вертолеты были гораздо мощнее прежней машины. Сложный комплекс он освоил на курсах в соседнем областном городе. Но одной чертой он отличался от всех летчиков. В своих полетах частенько подсказывал штурману экипажа. Тем более на боевой машине они сидят рядом. Такие летчики еще были в авиации. Полеты днем и ночью. Взлеты и посадки на корабль. Полеты при самых сложных погодных условиях.
Средства объективного контроля всегда фиксировали параметры на отлично.
Однажды, при перегоне машины с завода Инструктор приземлился в поле.
Комиссия не нашла отказов основных систем, пока не осмотрели винты. Сместившийся противофлаттерный грузик мог разрушить лопасти, и экипаж был бы бессилен. Но уменьшение нагрузки и посадка спасли всех. Машину от аварии, экипаж от катастрофы, завод от неприятностей. Еще многих других от беды. Не зря ему и поручили выполнять самое ответственное правительственное задание по перегонке машины на экспорт в составе группы под руководством командования полка. Непререкаемый авторитет, личные качества человека стали залогом успеха эскадрильи. Исполняя обязанности заместителя командира полка, Инструктор по прежнему был пунктуален при контроле и безупречен в самостоятельных полетах.
В новом командире полка Инструктор не сразу узнал «своего» лейтенанта. Высокий полковник быстро «вписался» в коллектив и рьяно принялся наводить только ему известный порядок. Инструктор только что вышел из отпуска и первый контрольный полет, после длительного перерыва, выполнил с новым командиром.
- Разрешите получить замечания.
Спокойно, больше для проформы спросил Инструктор.
- Можете выполнять самостоятельно следующий полет. Завтра с летной книжкой в штаб. Там и получите… замечания.
Он так и сказал, «замечания». Не «допуск». Не «контроль». А именно, замечания. Странно. Если они есть, почему бы их не сказать сразу. Ведь получается, что ему сейчас с ними лететь. Если они настолько незначительны, то о чем говорить завтра? Инструктор отлетал смену. Проверил результаты полетов подчиненных. Но смутное беспокойство, словно красная лампочка отказа, мигала где то на «приборной доске подсознания». На второй день летчик принес летную книжку в кабинет командира.
- Оставьте ее. После обеда заберете. На контроль готовности эскадрильи подойду.
Вроде все как обычно. Но личный состав надо предупредить о желании нового руководителя.
Контроль закончился выделением дополнительного времени на подготовку летчикам, которые не совсем уверенно докладывали действия в особых случаях. Это уже был укор и в сторону командира эскадрильи. Летную книжку полковник принес Инструктору лично. Уже в конце рабочего дня пилот читал замечания. Стандартный набор фраз все поставил на место. Иногда Инструктор и сам «грешил» этим. Порой нельзя было писать о грубых ошибках и он «отписывался» мелочью. Сейчас он сам получил их. И дело совсем не в том, что этих недостатков в полете не было. А в чем тогда? Двойная трактовка, как подстраховка. Истинную причину Инструктор поймет позже.
Служба на юге страны, заветная мечта многих дальневосточников и северян. Многие командиры всех уровней рвались в инструкторский полк. И готовы были на все средства для достижения своей цели. Но места то все заняты. Много лет подряд полк считался отличным. Двадцать пять лет без аварий и катастроф говорили сами за себя. Опытнейшие специалисты могли служить, пока позволяло здоровье. Но новый руководитель не собирался с этим мириться. Может быть он возраст стал считать недостатком. А может быть другие причины. После окончания полетов командир оставил Инструктора в классе для разбора. Дежурный по связи заглянул в класс, чтобы выключить свет. Увидев двух начальников, осторожно закрыл дверь, но… не ушел.
- Сколько Вы еще думаете служить? Нет. Я не так задал вопрос. Когда думаете увольняться?
Вопрос был как порыв ветра, как отказ двигателя.
Ответ- решение должен быть мгновенным.
- Да хоть завтра. Если я никому не нужен… то зачем?
- Вот и хорошо. Готовьте документы на подсчет. Команду в строевой отдел я дам.
Командир ушел. Инструктор не собирался идти с ним. Надо обдумать все.
Ясно было, что часть жизни закончена.
Училище, полеты по следам атомных взрывов на Новой земле, освоение новых вертолетов и тестовые полеты на первые авианесущие крейсеры, все в прошлом. В прошлом и обучение лейтенанта азам профессии.
Новость, что Инструктора «уходят» стала главной в маленьком гарнизоне. Ни профессионально, ни по «человечески» этого было не понять. Никто открыто не возмущался, но многие понимали, что в авиацию пришла новая пора. Инструкторы с большой буквы стали не нужны. Вскоре не нужной станет и сама авиация в гораздо больших масштабах, чем человеческие судьбы. Впереди лихие девяностые годы.
Предыдущая часть:
Продолжение: