Мотив превращения человека в животное чрезвычайно — и универсально, по всему миру, — распространён в мифологии. Питается этот культурный пласт, видимо, из самых глубин бессознательного, сформировавшихся ещё в эпоху первобытного анимизма, когда загробные миры ещё не были изобретены и бытовала концепция круговорота душ под солнцем — между людьми и тотемными животными племени. Но это — не точно, и в любом случае не имеет отношения к делу.
К делу же имеет отношение то, что связанных с превращением мифологических мотивов, на самом деле, два. Первый — общий. В сказках, как, например, древнегреческих, так и в народных русских, — в любых, — в зверей и птиц умеют обращаться колдуны. Равно, как умеют они и превращать в животных своих врагов. Причём, «полиморф» — на себя или на противника — является самым ходовым боевым заклинанием. Даже, в большинстве случаев, единственным, ибо молнии и огненные шары маги могут метать только в фэнтези, но не в сказках. Смену формы практикуют языческие боги, сверхъестественные существа, подобные кицунэ, и просто деревенские ведьмы.
Но это — первый вариант. Ранний, универсальный. Второй вариант — оборотничество — появляется в мифах эпохи позднего средневековья. Не на пустом месте. Расследование выявило древнеримские корни концепции. Казалось бы, общего много: владеющий магией человек (версия о болезни — ликантропии — это уже современная трактовка мифа), совершив положенный ритуал, по своей воле превращается в животное. Как правило, в очень крупного волка. Тем не менее, это — другой миф.
Самая заметная разница заключается… в одежде. В первом случае магической трансформации в животное и обратно человек подвергается со всей экипировкой. Оборотень же одежду должен снять. На неё заклинание не действует. И перекидывается он только в определённое животное в определённых условиях (ночь, полнолуние, ритуальные действия). Причём, перекидывается с сохранением массы. Превратиться в мышь, как и превращать других в лягушек, может только колдун в рамках первой версии мифа.
...Как отмечалось выше, первый вариант — ранний. Подсознательно человек не отделял себя от экипировки, которую делал сам. Не без логических оснований ему казалось, что в натуральном виде можно превратиться только в лысого и беззубого волка. Трансформация представлялась не физической, а концептуальной. Есть люди, есть другие звери — тоже разумные (древний человека так думал) и с такими же душами.
Второй вариант возникает в периоды наступления рационализма. Человек уже отделяет себя от одежды. И от животных — принципиально. По признаку наличия разума. Но человеческий разум при трансформации оборотнем сохраняется, значит, речь только о преобразовании тела.