Очень хорошо, что к роману (так и названному — «Роман») художника и дизайнера Марка Петрова приторочено предисловие, исследование искусствоведа Екатерины Андреевой.
Нет, от «Романа» без предисловия не убудет. «Роман» — на «золотой полке», между поэмой Венедикта Ерофеева «Москва — Петушки» и «Записками у изголовья» некрасивой и талантливой японской фрейлины Сэй-Сёнагон.
Просто почти никто здесь не знает о судьбе художника и дизайнера Марка Петрова, а надо бы, чтобы все знали. Или почти все. Попытаюсь заполнить пробел конспектом судьбы, в навершии коей — «Роман».
Марк Петров (1933–2004) — блокадный подросток. Пережил блокадные зимы. В 1943 году попал под первый блокадный трамвай. Лишился ноги. В юности был так элегантен, что никто и не замечал: щеголь на протезе. Учился в СХШ при АХ.
Сдружился с первыми андерграундными художниками Ленинграда, с компанией Александра Арефьева и поэта Роальда Мандельштама. Рисовал сюрреалистические и абстрактные картины. Деньги зарабатывал тем, что сейчас называется «дизайн»: реклама «Аэрофлота», рекламы зоопарка, упаковка электроприборов, карта метрополитена.
Нимало не изменял себе. Опыт сюрреализма и абстракционизма пазл в пазл входил в его дизайнерскую работу. Подружился с подпольным проповедником буддизма, Дандароном. Дандарон был арестован. Погиб в тюрьме.
Две версии гибели: по одной Дандарон ушел в самадхи, остановил дыхание и погиб. По второй — был забит насмерть уголовниками и охраной за то, что написал жалобу за другого зэка, подвергавшегося побоям и издевательствам.
Марка Петрова выгнали со всех госслужб. Марк Петров работал ночным сторожем. Сначала — в Ленинграде, потом — в Выборге. Сторожил и пил. Картин тогда не писал.
Писал … «Роман», выстроенный по фрагментарному принципу «Записок у изголовья», скрепленный веселым отчаянием поэмы «Москва — Петушки».
Сюрреалистический, очень яркий, очень красивый (ритмичный, что ли?), с точными (глаз и рука художника) пейзажами, бытовой речью, видениями, жанровыми сценками, руганью, ангелами и ведьмами.
Текст тянет читателя, будто хороший мотор — машину, вплоть до последних слов (в квадратных скобках, зачеркнутых, но ясно читаемых и потому воспроизведенных в книжном издании): «Еще не закрыв глаза, он слышал, как совсем рядом кто-то матерился вдохновенно и ритмично, да, он не ослышался, это был мат, монотонный и ритмичный».
Марк Петров. Роман. — СПб., 2022. — 152 с.