Несмотря на то, что со времени окончания Второй мировой войны прошло уже 77 лет, в информационном пространстве с завидным постоянством продолжают возникать и тиражироваться разного рода мифы, касающиеся событий того исторического периода. Особенно это характерно для некоторых стран постсоветского пространства, в том числе и России, где подобной мифологии придается важная идеологическая роль. Отдельный большой пласт здесь составляют истории, которые можно условно назвать "мифами о Кузнечиках" (в силу напрашивающейся параллели с персонажем художественного фильма режиссера Л. Быкова "В бой идут одни старики"). Их общей чертой является образ "забытого героя", одерживающего в первом же своем бою победу над чрезвычайно опытным противником, как правило - неким знаменитым асом. Авторы таких мифов в абсолютном большинстве не утруждают себя подведением под свои утверждения какой-либо доказательной базы, но несмотря на это продукты их "творчества" зачастую оказываются весьма живучими.
Одна из историй подобного рода, рассматриваемая ниже, имеет хождение на протяжении уже не менее семи лет и гласит о том, что один из лучших германских танковых асов Курт Книспель, служивший в 503-м тяжелом танковом батальоне "Фельдхернхалле", погиб после того, как его "Королевский тигр" был подбит экипажем истребителя танков СУ-100 под командованием гвардии младшего лейтенанта Шейко из 23-го танкового корпуса. И разумеется, Шейко до того момента не имел никакого фронтового опыта и в реальном бою участвовал впервые.
Содержание этой истории на страницах различных интернет-ресурсов и печатных изданий может незначительно варьироваться, но чаще всего можно встретить следующий вариант:
"Танк К.Книспеля был подбит в районе Властице советской самоходкой СУ-100 под командованием гвардии младшего лейтенанта Шейко. Из послевоенных рассказов самого Шейко и его писем домой родителям в одной из деревень в районе города Зноймо его самоходкой был уничтожен танк "Королевский Тигр" при следующих обстоятельствах. СУ-100 Шейко выдвинулась и заняла позицию на окраине деревни Властице. В это время немецкий танк подбив Т-34-85, который двигался в атаку в направлении деревни, выехал из укрытия для ведения прицельного огня по двум другим наступающим советским танкам на левом фланге, таким образом подставив борт под огонь СУ-100. Самоходка Шейко с первого выстрела с дистанции 100-120 метров в борт поразила немецкий танк. Шейко, из его воспоминаний, точно видел, как загоревшийся "Королевкий Тигр" покинул экипаж. Экипаж Книспеля, эвакуировал из горящего танка своего раненого командира.
О младшем лейтенанте Шейко сейчас известно немного. Родом он был из Киева, перед оккупацией был эвакуирован с семьей в Ташкент. Окончил ускоренные курсы Ташкентского танкового училища и был направлен на фронт. Это был первый бой молодого командира СУ-100, который напрочь развеял миф о непобедимости "лучшего" немецкого танкового аса."
Итак, что же из этого является правдой? Для начала рассмотрим утверждение о том, что гвардии младший лейтенант Шейко служил в рядах 23-го танкового корпуса. В составе этого соединения весной 1945 года имелся всего один самоходно-артиллерийский полк - 1443-й. Который не являлся гвардейским, и точно так же не было гвардейского статуса у всего корпуса в целом. Так что каким образом там вдруг оказался гвардии младший лейтенант Шейко - совершенно непонятно и неподвластно никакой логике. В списках младшего офицерского состава полка человек с такой фамилией не числился. Более того - на вооружении 1443-го САП не было истребителей танков СУ-100. Вообще никогда. Документы части ясно свидетельствуют о том, что в период с 27 по 29 апреля 1945 года она находилась в ближнем тылу и не участвовала в военных действиях, ее личный состав занимался теоретической и строевой подготовкой, а боевая материальная часть была представлена всего одной самоходной установкой ИСУ-152, к тому же неисправной и нуждавшейся в ремонте. Таким образом, можно со всей уверенностью утверждать, ни в 1443-м САП, ни в 23-м ТК гвардии младший лейтенант Шейко не служил никогда, а самоходчики этого корпуса ни в коем случае не могут быть причастными к гибели Курта Книспеля.
Получается, Шейко является вымышленным персонажем? Вовсе нет. Гвардии младший лейтенант Григорий Шейко - фигура вполне реальная, и он действительно являлся командиром экипажа истребителя танков СУ-100. Вот только служил совсем в другом соединении и биография его очень сильно отличается от той, что приводится в рассматриваемом мифе.
Во-первых, родом он был не из Киева. Григорий Шейко родился в селе Ничипоровка Полтавской области - отнюдь не столица и даже не Киевская область. Хотя в январе 1954 года Яготинский район, в состав которого входило село, перешел из Полтавской области в Киевскую. Но сути дела данное обстоятельство не меняет никак и не делает утверждение неизвестного мифотворца относительно места рождения Шейко менее лживым.
Точно так же является ложным утверждение, что Шейко "перед оккупацией был эвакуирован с семьей в Ташкент. Окончил ускоренные курсы Ташкентского танкового училища." На самом деле Григорий был призван на военную службу 19 июля 1941 года военкоматом города Кизел Молотовской (то есть нынешней Пермской) области. Где Пермь, а где Ташкент - тут явно не может быть речи о какой-то небольшой ошибке "хранителя памяти о забытом подвиге". Информация, сообщаемая в мифе, просто придумывалась на ходу без каких-либо фактических оснований.
Что же касается возраста героя-самоходчика, то в апреле 1945 года Шейко было 24 года - молодой, конечно, но не настолько, чтобы считать его юнцом едва ли не со школьной скамьи.
А как насчет "первого боя молодого командира СУ-100"? Сведения, содержащиеся в документе о представлении Григория к награждению орденом Отечественной войны I степени (в итоге самоходчик был награжден орденом Отечественной войны II степени, ставшим его единственной фронтовой наградой), говорят о том, что в период с декабря 1942 по июль 1943 года Шейко находился на Юго-Западном фронте, хотя и неясно, принимал ли непосредственное участие в боевых действиях. Его второй фронтовой тур начался в декабре 1944 года - как раз в качестве командира экипажа истребителя танков СУ-100 в составе 382-го гвардейского самоходно-артиллерийского полка 1-го гвардейского механизированного корпуса. Сражаясь в рядах этой части, Григорий отличился во время боев на территории Венгрии - 26 января 1945 года в районе деревни Вереб, что находится между Будапештом и Секешфехерваром, экипаж под его командованием смог подбить неприятельский танк, идентифицированный как "Пантера", но затем и СУ-100 получила попадание, в результате которого Шейко был легко ранен. В общем, "первый бой молодого командира" состоялся задолго до 20-х чисел апреля 1945 года, так что к моменту окончания войны Григорий являлся закаленным фронтовиком с достаточно солидным опытом.
Теперь остается основной вопрос: имеют ли Григорий Шейко и его экипаж причастность к гибели Курта Книспеля? Ответ однозначно отрицательный. Как известно, Курт Книспель получил смертельное ранение в бою 28 апреля 1945 года близ деревни Власатице (а никак не "Властице"), что в Южной Моравии. В это самое время 382-й гвардейский самоходно-артиллерийский полк, как и весь 1-й гвардейский механизированный корпус, дислоцировался в Австрии в районе Дюнкельштайна.То есть в 120 километрах южнее. Причем, согласно боевым документам, в период с 27 по 29 апреля ни 382-й Гв САП, ни 1-й МК на передовой не были, а находились на отдыхе и пополнении в ближнем тылу. В составе самоходно-артиллерийского полка, в котором служил Шейко, числилось на тот момент всего пять исправных СУ-100.
Итак, вся история о том, как "молодой командир СУ-100 в своем первом бою напрочь развеял миф о непобедимости лучшего немецкого танкового аса" - вымысел от начала и до конца, и в ней нет ни единого слова правды. Точно так же нигде, никем и никогда не приводились ни цитаты из "писем Шейко", ни фрагменты из его "послевоенных рассказов". Но, быть может, к гибели Курта Книспеля имеет отношение какой-то другой экипаж самоходного орудия или танка? Тоже нет.
Точные обстоятельства гибели Курта хорошо известны со слов Рудольфа Барта, служившего радистом в экипаже Книспеля. В состоявшейся летом 2016 года беседе с чешским историком Властимилом Шильдбергером господин Барт рассказал, что 28 апреля 1945 года в один из моментов сражения Книспель, имевший привычку оценивать ситуацию на поле боя из открытого башенного люка, в очередной раз выглянул из танка наружу, и в этот момент рядом с машиной раздался взрыв небольшой силы. Сразу после этого еще живой ас с залитым кровью лицом сполз внутрь башни. Экипаж вышел из боя и передал командира медикам, те увезли Курта в тыл на автомобиле. Затем машина получила нового временного командира, вернулась в сражение и успешно его завершила, не получив никаких повреждений, которые могли бы повлиять на боеспособность. Что же касается Книспеля, то он скончался спустя несколько часов в полевом госпитале в результате полученного ранения.
Эта информация подтверждается не только записями в сохранившемся фронтовом дневнике Рудольфа Барта, воспоминаниями некоторых других ветеранов 503-го тяжелого танкового батальона Вермахта и документами этого подразделения. В апреле 2013 года место захоронения Книспеля было точно установлено, после чего останки аса перезахоронили на военном кладбище в Брно. После эксгумации внутри черепа был обнаружен осколок, ставший причиной смерти Курта. Проведенный металлографический анализ показал, что это осколок советской минометной мины, что полностью согласуется с версией, представленной Рудольфом Бартом. И кто именно являлся командиром расчета, выпустившего эту мину, исследователям истории Второй мировой войны вряд ли когда-нибудь удастся установить.
Michael Traurig