3 сентября родился Алесь Адамович.
О нем много пишут как о литераторе, порой оставляя в тени его работу в кино. А ведь речь идёт не только о сценариях, но исследовательской, руководящей работе. В 1962—1966 Адамович учился на Высших сценарных курсах в Москве, а после перестройки возглавлял крупнейший научный исследовательский центр кино (НИИ киноискусства на Дегтярном), в котором его всегда вспоминали добрым словом.
К 95-летию писателя и кинематографиста вспомним недавнюю «экранизацию» его книги, написанной в соавторстве с Даниилом Граниным.
@Елена Патеева
Идея обратиться к теме Блокады Ленинграда пришла к режиссеру Андрею Зайцеву десять лет назад после прочтения «Блокадной книги» Даниила Гранина. Текст, по словам режиссера, потрясал настолько, что в день не получалось прочесть больше пяти страниц. «Оказалось, что до этого я про Блокаду ничего и не знал», — признался Зайцев.
Для дальнейшего исследования он обратился к воспоминаниям блокадников, чтобы затем обнаружить почти полное отсутствие визуальной репрезентации самого тяжелого для Ленинграда периода – первой блокадной зимы: «оказалось, что даже в документальной хронике нет того, что есть в описаниях блокадников».
Именно отсутствие визуального образа подтолкнуло Зайцева закрыть эту лакуну, создав картину, которая смогла бы проиллюстрировать атмосферу осажденного города, опираясь исключительно на совокупный литературный образ Ленинграда зимой 1941-1942.
Зрители сопоставили картину Зайцева сфильмом Сергея Лозницы «Блокада». Однакона контрасте с безмолвием изображаемого у Лозницы тишину «Блокадного дневника» постоянно разрывает комментирующий голос, фактически дублирующий визуальное повествование. Кажется, что не кадр иллюстрирует литературный материал, а не принадлежащий изображаемому голоснавязчиво разрывает тишину полумертвого пространства.
И этому есть объяснение. По собственному признанию, создатели фильма намеренноделают акцент на необходимости «правильной интерпретации»: историческое прошлое должно восприниматься как личное переживание, но это переживание должно быть максимально близко к авторскому видению.
В ходе пресс-коференции не раз звучат слова о том, что исторический опыт неизменно требует анализа, а потому тема Великой Отечественной войны никогда не перестанет быть актуальной для кинематографа; более того, именно рефлективный подход к подобному материалу позволяет сформировать призму, через которую следует оценивать нынешнюю мировую ситуацию. В подобных высказываниях прослеживается совершенно определенная риторика: ни одна из современных проблем не сравнится с изображенным в картине; трагедия Блокады исключительна: это грань, за которую невозможно заглянуть – однако не попытаться сделать это тоже непростительно.
Ольга Озоллапиня и Сергей Дрейденподелились своими историями погружения в роль. Для Ольги, ради съемок оставившей на четыре месяца своего маленького ребенка, оно было сопоставимо с плаванием подводной лодки: подавляющий эффект материала просто не позволял выплыть на поверхность.
Андрей Зайцев отметил, чтонисколько не прогадал, выбрав ее на эту роль после успешной совместной работы над «14+»: каждый съемочный день «Блокадного дневника» у актрисы были глаза человека,который хочет умереть и вот-вот умрет, и едва ли кто-то мог справиться с этой задачей лучше.
Сергей Дрейден рассказал о том, что хоть и его беременнаяим мать была вывезена из блокадного Ленинграда на восьмом месяце, сам он с Блокадой встретился значительно позже. Дети-блокадники, рядом с которыми он рос, «словно маленькие старики и старушки несли на себе печать пережитого», и воспоминания об этом привели его к осознанию: в Блокаду как опыт нельзя вжиться, его можно лишь пережить. Возможно, именно поэтому при работе над своим героем, отцом Ольги Берггольц, он не стал погружаться в исследование блокадной жизни, «потому что и сам этот персонаж не о блокадной истории»; он о жажде жизни и о ее не изведанных до поры гранях. Сопоставляя этот опыт с реализацией блокадной темы в сокуровском«Русском ковчеге», Дрейденназвал свое личное исследование экспедицией – но экспедицией в себя. Обращение к подобной теме, как выход в некое пограничное состояние, переживание чего-то невообразимого, – это в первую очередь борьба с общечеловеческой поверхностностью; и для себя он эту проблему решил.
Полный текст обзора
—
Блокадный дневник», презентованный как «фильм, нехарактерный для режиссера», действительно выделяется на фоне таких игровых работ Зайцева как «14+» и «Бездельники», однако, тема Великой Отечественной Войны для него ненова: в его фильмографии числится и документальная картина о войне в жизни Виктора Астафьева, и работа над мини-сериалом «Моя Великая война. Воспоминания ветеранов».
А вы читали Блокадную книгу❓
Как относитесь к экранизациям военной прозы❓