Анна Ивановна была женщиной того десятка, в котором если и ценилась какая робость, то только тактическая, служащая первоначальной приманкой для того или иного гражданина. Когда же гражданин начинал суживать вокруг неё круги своей заинтересованности и подходил на расстояние надёжного удержания, Анна Ивановна меняла тактическую линию застенчивой покладистости на строгий режим крепостного права, что требовал безусловного почитания и признания главенства её особы. В связи с этим крепостной гражданин наивно полагающий, что лишь по воле провидения произошёл конфликт характеров, кои не сошлись, чах какое-то время под бременем обязательного оброка, пока не утомлялся окончательно и не переходил в статус беглого. Предвидя бегство очередного спутника жизни, Анна Ивановна самке богомола не уподоблялась и головы сожителю не откусывала, но непременно произносила повелительное: «Пошёл вон!» - пусть даже и после свершившегося побега. Неблагодарный смерд при этом исчезал, а она вновь оставалась одна –