(Мой терапевт):
⁃ Кажется, вам удалось принять неидеальность родителей и то, что они не изменятся...
Десять лет терапии я только и делала, что пыталась принять в себе черты матери и отгоревать детскую боль и одиночество. Стать другой женой и матерью. Оставить то хорошее, что есть, и отключить боль и отыгрывание.
Но только сейчас я вижу, что произошло и какая пропасть между было и стало.
⁃ Какая Варя вымахала!
⁃ Мам, может сказать, какая она красивая стала?
⁃ Зачем вы столько денег на ерунду потратили?
⁃ Мам, они весь месяц тебе этот праздник планировали. Может, сказать им спасибо?
⁃ Вы чего нарядились? Здесь так не ходят
⁃ Мам, для тебя они нарядились. Чтобы праздник был. Им как бэ в своих толстовках норм. Это для тебя сюда притащилось все.
И так во всем. И это нас четыре года не было и она старается изо всех сил. Это реально способ выразить любовь. Только детям он не понятен. Варя начинает болеть. И одна Лина абсолютно счастлива, что все вместе, потому что с бабушкой у них особая связь.
Лина прощает ей директиву и грубость, мама разворачивается к ней своей самой тёплой частью.
Кроме Лины эта часть никому не показывается. Кажется, мама пытается сделать для Лины то, что не дали ей самой. И это история поколений.
Я получила эту любовь от своей бабушки когда-то. Поэтому я люблю сосны и мечтаю о доме с пионами под окном. А эта степь с ковылем так и осталась для меня чужой.
Сегодня я умею спокойно выслушать жалобы на здоровье, предложить решение и, услышав нежелание решать проблему, спокойно лопать со всей любовью приготовленный салат. Наслаждаться ароматом пекущегося хлеба и дыма, влетающего с морозным воздухом в дверь.
Я честно приняла их выбор жить так, как они живут. Я умею чуть прикоснуться к тёплой части родителей и сбежать до того, как они развернутся своей другой частью.
Я думаю о том, какими шрамы покрывается сердце ребёнка неосторожными фразами матери. Взрослыми мы видим косность этого другого и его вытесненную боль и отходим, а ребёнок сжимается от чувства неправильности и начинает верить в него.
⠀
И эти шрамы передаются из поколения в поколение. Израненная мать, чувствующая себя никчемной срывается на дочь и вот уже сжимается от неправильности «новый» ребёнок. И вот он всю жизнь направляет на то, чтобы быть хорошим. Травма «побежала» в новые поколения.
⠀
А потом это назовут судьбой, грехами прошлой жизни и черти знает чем. Психотерапевты назовут родительским сценарием и скажут, что на изменение нужно много лет. И пока большая часть страны так далека от готовности «лечить» свою детскую боль, разворачивать крылья, которые поломали родители и укреплять, постепенно разворачивая.
Пока еще целое поколение слишком израненных людей. И если Москва - еще город осознанности и людей смотрящих вперед, то деревни - это этюды острых пограничных и психопатических вариаций. И это грусть и мотивация делать больше, глубже, и ….. проще. Чтобы стало чуть-чуть светлее и понятнее тем, кто готов приоткрыть эти свои раны и начать их «лечить» уязвимостью.
⠀
Ваша Елена Будаева