Брат легендарного основателя Руси носил имя Трувор, которое буквально означает нормандского поэта и музыканта трувера. Эта зацепка даёт повод говорить о русско-французских контактах по теме родословной Рюриковичей.
Есть версия, что появление в русской летописи братьев Рюрика, Синеуса и Трувора было подготовкой к международным бракам дочерей Ярослава Мудрого, одна из которых стала королевой Франции. Но на самом деле это связано с браком его старшего сына.
Три брака Эстрид Датской
В истории Дании есть замечательная женщина, основавшая династию Эстридсенов. Адам Бременский (XI век), общавшийся с её сыном Свеном, называет два имени королевы - Маргарита и Эстрид. Она была дочерью Олафа Вилобородого, короля Дании, Норвегии и Англии. Её матерью, возможно, была польская княжна Святослава.
Братом же Эстрид был сам Кнуд Великий, короновавшийся в Лондоне в 1017 году. Адам пишет:
"Кнут завладел и королевством Этельреда, и его супругой по имени Эмма, сестрой нормандского графа Ричарда (Rikardus), которому ради мира Кнут отдал [в жены] свою сестру Маргарету (Margareta). Потом, когда граф прогнал ее, Кнут отдал ее английскому герцогу Ульву (Wolf)..."
Брак с ярлом Ульфом, давший Эстрид троих детей, датируется 1020-1026 годами и завершается убийством мужа. Он пьяным распевал на пиру у короля хвалебные песни о себе, чем и навлёк гнев Кнуда.
Также в приписке Адам Бременский сообщает о таинственном русском браке Эстрид:
"Кнут отдал свою сестру Эстрид (Estred) замуж за сына короля Руси (Ruzzia)"
Часть историков считает, что нормандский и русский браки были скоротечными и произошли в период 1017-1020 годов, а сыном "короля Руси" мог быть рано умерший Илья Ярославич. Другие считают, что эти браки (или один из них) последовали после английского брака Эстрид, иначе бы ей пришлось в экспресс-режиме перемещаться между странами и мужьями.
С нормандским браком не всё так однозначно, так как сам же Адам продолжает:
"Граф Ричард (Rikardus), спасаясь от гнева Кнута, отправился в Иерусалим и там умер, оставив в Нормандии сына Роберта (Rodbertus), чьим сыном является Вильгельм, которого франки называют «Бастардом»"
Но на самом деле в Иерусалим отправился не дед Вильгельма Завоевателя по имени Ричард, а его отец - Роберт по прозвищу Дьявол, правивший в 1027-1035 годах.
Саксон Грамматик (XIII век) также путает Ричарда и Роберта, но относит его бегство ко времени, близкому к смерти Кнуда в 1035 году. И, действительно, граф Роберт отправился в паломничество около 1034 года.
И именно Роберт назван мужем сестры Кнуда в написанной в 1040-е годы хронике «Historiarum libri quinque» Рауля Глабера:
"К числу иерусалимских странников следует также отнести Роберта, герцога Нормандии... На обратном пути, он умер в городе Никее, где его и похоронили... Роберт был женат на сестре Канута, короля англов, но она сделалась ему до того ненавистна, что он удалил ее. Между тем, он имел сына от наложницы, названного Вильгельмом..."
Логично предположить, что после убийства Ульфа в 1026 году Кнуд выдал сестру замуж за Роберта, ставшего новым графом Нормандии в 1027 году. Этот брак расстроился и не позднее 1034 года Эстрид вернулась в Данию.
А когда же был брак с сыном "русского короля"?
Илья Ярославич - князь Новгорода
Адам Бременский знает одного "святого короля" Руси - Ярослава (Gerzlef), за которого около 1019 года вышла замуж дочь шведского короля Ингигерда. Первая жена князя попала в польский плен в Киеве в 1018 году и, вероятно, не пережила его.
Предполагают, что от первого брака у князя имелся сын Илья, и именно в это время Ярослав решил женить его на Эстрид. Причиной скоротечности брака называют раннюю смерть наследника.
Новгородская летопись сообщает об Илье, описывая политику Ярослава по отношению к своей северной столице:
«Идя к Кыеву, и посади в Новегороде Коснятина Добрыница. И родися у Ярослава сын Илья, и посади в Новегороде, и умре. И потом разгневася Ярослав на Коснятина, и заточи и; а сына своего Владимира посади в Новегороде»
Посадник Коснятин руководил городом уже в 1018 году и, по данным новгородских летописей, попал в немилость к Ярославу в 1019 году. Он был сослан в Ростов и Муром и на третье лето убит. То есть получается, что Илья мог княжить короткое время в Новгороде незадолго до опалы посадника, а значит и брак с Эстрид был заключён раньше английского брака с Ульфом.
Но и тут не всё так однозначно!
Первоначальная запись, которую мы привели, ещё лишённая хронологии, указывает на то, что опала Коснятина предшествовала вокняжению в городе Владимира Ярославича. А он стал князем, по летописям, только в 1034 или 1036 году в возрасте 14 лет, а в 1019 году ещё даже не родился. Вероятно, летописные даты опалы посадника - ошибочны.
Историк Валентин Янин на основе приведённой цитаты считал, что посадничество Коснятина приходится на периоды отсутствия в городе Ярослава с 1016 по 1030 годы. Так как в некоторых летописях 1030 год ошибочно указывается как дата вокняжения Владимира, Янин предположил, что в этом году князем стал подросший Илья, правивший с 1030 по 1034 годы.
Такая датировка также устраивает реконструируемую хронологию брака Эстрид с Робертом Дьяволом в период между 1026 и 1034 годами. До 1034 года Роберт высылает Эстрид в Данию, а Кнуд направляется с военным флотом на Нормандию. Одновременно он мог выдать свою невезучую на мужей сестру за новгородского князя Илью, но тот умер около 1034 (или 1036) года, и Эстрид снова вернулась в Данию.
Несмотря на мимолётность романа, Илья вошёл в европейскую историю.
Илья Русский в европейской истории
Даты, предложенные Яниным, косвенно подтверждаются "Сагой о Тидреке Бернском" (XIII век).
В ней упомянут конунг Илья, ставший прототипом Ильи Русского из немецкой поэмы "Ортнит". Илья правит в Греции, что вполне сопоставимо с тем, что Адам Бременский называл русские земли частью Греции (православного мира), а другие источники, включая саги, - греческим пограничьем.
Кроме того, Илья назван в саге незаконнорожденным сыном русского конунга и братом новгородского конунга Вальдимара, названного младшим из сыновей.
Эта картина справедлива именно для Ильи Ярославича, так как, с точки зрения скандинавов, Владимир Ярославич был сыном Ингигерды, представительницы скандинавского монаршего рода, а матерью Ильи была неизвестная им первая жена Ярослава.
Исследователи также отмечают, что "Повесть временных лет" нарочито начинает счёт сыновей Ярослава с Владимира, словно Ильи никогда и не было.
Описанное противопоставление братьев в саге было бы неуместно, если бы Илья умер в 1019 году, то есть ещё до рождения Владимира.
Напомним, что имена Владимира и Ильи вплетены в саге в историю "приятия" Смоленска, которую около 1033 года включает в свой текст и летописец Ярослава. Он связывает эту историю с Рюриком, основателем династии, именем которого подчиняются русские земли.
Совпадение ли это?
Летописец в мире саг, стихов и хроник
В 1030-х годах была написана первая версия русской летописи, которая позже превратилась в знаменитую "Повесть временных лет". Её автор был церковником, дипломатом и поэтом, выходцем из киевской варяжской семьи. Продолжая традицию летописания времён Владимира Святого, он проделывает грандиозную работу с источниками.
В его труде мы обнаруживаем знакомство с "Сагой об Эймунде", повествующей о событиях 1016-1024 годов. Сложилась сага примерно к 1030 году, когда на Руси жил Олаф Харальдссон.
В дошедших до нас летописных и житийных миниатюрах Ярослав вместе с Эймундом защищает Киев от печенегов и Бурицлейва, а убийцы демонстрируют шапку (в саге - голову) Бурицлейва князю-заказчику.
На рубеже 1020-х и 1030-х годов наш летописец работает над житием Бориса и Глеба параллельно с митрополитом Иоанном Русским. В своей версии жития летописец последовательно опровергает "Сагу об Эймунде". Дело в том, что в саге убийцей Бурицлейва называется Ярослав. Русская летопись утверждает, что убийцей был Святополк Окаянный, а данные саги - ложь.
Эта работа была завершена не позднее 1033 года. Тогда же летописец побывал и на месте гибели Глеба под Смоленском, а рассказ о "приятии" города был включен в летопись. Иллюстрации к летописи говорят о знании летописцем информации по истории Смоленска, которая попала в "Сагу о Тидрике Бёрнском" (смоленский ярл Ирон, поход на Полоцк, соглашение).
Как мы установили, автор использовал для проверки смоленских известий киевские стихи, в которых говорилось о легитимности власти князя Игоря, отцом которого в оригинале был некто Орик (Хорик, Харек). Именно его именем князь Олег, воспитатель младенца Игоря, подчиняет Смоленск. Затем - Киев.
Чтобы датировать эти начальные страницы истории Русского государства, летописец Ярослава обращается к византийским хронографам и находит в них самое раннее упоминание руси - сообщение о нападении на Константинополь в 860 году от Рождества Христова. И к этой дате он и решает приурочить "начало Русской земли".
В таком виде незавершённый текст хроники до 1036 года попал в Новгород и отразился в Новгородской первой и Устюжской летописях.
А при чём здесь Рюрик?
Великодержавные амбиции Ярослава
Ещё во времена князя Святослава (X век) существовала концепция о решающей и руководящей роли князя Олега в создании древнерусского государства. В летописи Ярослава этот подход также сохранился, и Олег наделяется в ней княжеским достоинством. Варяги в этой концепции понимались как коллективные "находники" и носители русского имени.
Вместе с тем, к 1015 году возникла концепция единодержавия, связанная с Владимиром Святым. Традиции автократии автоматически транслировались в текстах того времени на предков князя (в "Саге об Эймунде", у Титмара Мерзебургского и у Иоанна Русского), что привело к появлению идеи о главенствующей роли княжеской династии в истории Руси.
Эту концепцию излагает митрополит Иларион, максимально близкий во времени и пространстве к летописцу Ярослава человек. Он доводит историю династии и страны до Игоря Старого.
Но для ведения успешной брачной политики в Европе князю Ярославу нужно было продолжение списка его славных предков.
Ингигерда, жена Ярослава, согласно сагам, вела "свой род от рода уппсальских конунгов, самого знатного рода в Северных Странах". А о предках Харека (Орика) в сагах ничего не говорилось. Сам его образ был привязан к образу Олега (Одда Стрелы).
Видимо, в связи с этим летописец и получил задание соединить династию Ярослава Мудрого с известными в Европе правителями в обход Олега и коллективных варягов-находников.
И если ранее мы считали, что поводом для появления легенды о Рюрике была подготовка браков дочерей Ярослава (начиная с 1038 года), то теперь можно с уверенностью сказать, что летописец готовил историческую почву для брака новгородского князя Ильи с датчанкой Эстрид. И происходило это, по нашим предварительным расчётам, не позднее 1033 года.
Для выполнения задания летописец отправился не только в Смоленск, но и дальше на север - по пути из варяг в греки.
Летописание переезжает в Новгород
Ранее мы полагали, что неоконченную летопись Ярослава, отразившуюся в Новгородской первой летописи, около 1036 года из Киева в Новгород привёз епископ Лука Жидята. Однако, теперь появилась идея, что текст в Новгород прибыл вместе с его автором.
Так, в Новгородской первой летописи поход 860 года ещё не отождествлён с походом на Царьград князей Аскольда и Дира, то есть мы видим простую выписку из византийской хроники о нападении безымянных русов. Это один из признаков того, что перед нами рабочий черновик летописи.
В гипотетическое правление Ильи в Новгороде епископом был Ефрем, который по приказу Ярослава организовал школу для 300 мальчиков. В этой школе учился и кто-то из будущих новгородских летописцев, оставивший об этом соответствующую запись под 1030 год:
"Преставися Аким Новгородский, и бяше ученик его Ефрем, иже ны учаще"
Черновик летописи Ярослава, вероятно, был переписан при этой школе, а в 40-х годах XI века - положен в начало самостоятельного новгородского летописания.
Также из расчётов Янина получается, что в Новгороде в это время ещё жил и амбициозный посадник Коснятин, сын Добрыни. И очень многое из истории его семьи попало в летопись Ярослава.
Часть сведений Коснятина попала в текст, описывающий историю до 1016 года: например, советы Добрыни князьям Святославу и Владимиру, организация похода Ярослава в 1016 году. Эти сведения читаются и в новгородских, и в киевских летописях. Другая часть новгородской информации появится в летописи после 1036 года в статье 1018 года, где действует сам Коснятин. Её записали только в киевскую летопись.
Это значит, что летопись Ярослава писалась прямо в Новгороде, а затем на каком-то этапе её автор вернулся с копией текста в Киев и продолжил работу там, наполняя статьи с 1018 по 1037 годы. При этом в новгородской летописи легенда о Рюрике имеется уже в законченном виде, что также говорит о её новгородском происхождении.
Но, чтобы найти Рюрика и написать известную летописную легенду, её автор должен был продолжить своё невероятное путешествие.
"За море к варягам"
В повествовании о ранней истории Руси мы заметили одну закономерность, связанную с поэтическим приёмом имяславия. В описании событий похода Олега по пути из варяг в греки последовательно встречаются созвучия княжеским именам: Орика (отца Игоря) в описании событий под Смоленском, Игоря - в рассказе о захвате Киева, Олега - в рассказе о походе на Царьград.
Так вот, начинается эта закономерность с легенды о призвании варягов: во фразе "идоша за море к варягомъ и ркоша" мы видим созвучия на имя Орика. Это указание в купе с присутствием имени Харека в поэтическом скандинавском списке "морских конунгов", вероятно, заставило искать следы родоначальника династии в Скандинавии.
В это время на Руси при дворе Ярослава достаточно плотно проживали выходцы из Швеции, Норвегии и Англии, но рассказать что-то об Орике они не смогли. Логично было отправиться на родину датской невесты князя Ильи, чтобы там на месте попытаться разобраться в этом вопросе.
Тем более, что в ряде текстов говорится о датском происхождении русов.
В Дании, как мы писали уже в прошлом очерке, имя Орика было известно по королям IX века, среди которых самым выдающимся был Хорик I Датский, живший примерно в то же время, к которому наш автор отнёс "начало Русской земли". И по какой-то причине, согласно Адаму Бременскому и Саксону Грамматику, Хорик смешался у датчан с другим датским правителем, владевшим в то же время Фризией на севере империи франков.
Нашему летописцу, как настоящему историку нужны были точные даты этих свершений Орика, близких к 860 году. И эти данные можно было раздобыть только в хрониках франков!
Эстрид, только что прибывшая из Нормандии, была крайне заинтересована в исследовании нашего летописца. По европейским канонам нужно было сверить родственников до седьмого колена, но и у Ильи, и у самой Эстрид не хватало ровно одного предка для соблюдения данного церковного правила.
По словам Свена Эстридсена, предок датской династии Хардекнуд прибыл из области Nortmannia, что, возможно, указывает на Нормандию. По этой причине, Эстрид, вероятно, и направила нашего летописца именно туда изучать франкские первоисточники и налаживать межкультурные песнотворческие связи.
Чтобы доказать, что Хардекнуд и Орик не были родственниками, наш летописец продолжил путь к самому Дьяволу.
Дьявол в деталях
Осмысливая французский след в легенде о Рюрике, Синеусе и Труворе, мы ориентировались на переговоры 1049 года и последующий брак Анны Ярославны с французским королём Генрихом I в 1051 году. Это был прямой контакт французов и русских. Но во время появления легенды о Рюрике (до 1036 года) Анна была ещё очень мала для того, чтобы говорить о каких-либо активностях по её будущему замужеству во Франции.
Вместе с тем, брак Анны с Генрихом доказывает, что наш летописец не просто общался с Эстрид о Нормандии, но и побывал в этой провинции лично. Дело в том, что Генрих, на удивление, был очень близок с Робертом Дьяволом, бывшим мужем Эстрид, и даже жил у него некоторое время в Нормандии в 1031-1032 годах.
Это невероятное совпадение может объяснить, почему двадцать лет спустя Генрих сам пришлёт посольство к Ярославу за его дочерью.
Причина в том, что именно в Нормандии в начале 1030-х годов посланцы "русского короля" смогли "прояснить" древнее происхождение рода Ярослава и прославить его не только через историю, но и поэзию.
Как оказалось, датский король, захвативший Фризию и владевший ею в 840-х - 870-х годах, то есть в нужное летописцу время, в хрониках франков носил имя Рорика. Эта находка была более интересной, чем Хорик Датский, умерший в 854 году.
Сотворение Рюрика
Рорик не был вписан в скандинавские перечни династий, но во франкских анналах назывался королём и имел необходимых родственников в седьмом колене от детей Ярослава, как это требовал для заключения браков папа римский. Его дядей, согласно анналам, был Харальд, известный в сагах как Харальд Клак, представитель династии Скёльдунгов.
Это было интересно с точки зрения знатности русских князей как для Эстрид, так и Ингигерд, принадлежащих к иным династиям.
Кроме того, само имя Рорика было просто создано для поэзии. Если перечислить все имена легенды подряд "Ореславус (Oreslavus), Рорик (Rorik), Синеус (Sinaeus), Трувер (Trouver)", то получался аллитерационный стих со значением на старофранцузком языке "Ярослав - правитель славный, старший (в доме), песнотворец".
Кроме того, шведский вариант имени короля Рорика из франкских анналов звучал как Рюрик, что подходило под прозвище Русский в скандинавской аллитерации. Вспомним, что и Анна Ярославна, и Илья Ярославич также получили в Европе прозвища Русские (Anne Rufina (Rusina), Ylias von den Riuzen).
Рюрик был прекрасным кандидатом в предки Ярослава и Ильи, а его именем было легко заменить имя Орика (Харека).
Исходя из технологии создания имён братьев Рюрика, описанной нами в отдельном очерке, нужно признать, что скандинавская версия легенды о Рюрике была создана ещё в Нормандии, чтобы использовать её для скандинавских слушателей. И нам известны даже некоторые из них - Кнуд Великий, Эстрид и Ингигерда.
Вместе с Эстрид легенда не позднее 1034 года была привезена и в Новгород , чтобы попасть в летопись.
Урок географии от русского летописца
В поисках вероятных следов реконструируемого нами посольства можно указать на этнические термины, описывающие Западную Европу в "Повести временных лет". Текст принадлежит, скорее всего, ученику летописца Ярослава и написан в 1040-е - 1070-е года:
"Потомство Иафета также: варязи, свеи, урмане, готѣ, русь, аглянѣ, галичанѣ, волохове, римлянѣ, нѣмци, корлязи, венедици, фряговѣ и прочие, — они примыкают на западе к южным странам и соседят с племенем Хамовым".
В этом списке на самом деле несколько перечней народов.
Варяги здесь выступают как родовое имя для таких народов, как "свеи, урмане, готѣ, русь, аглянѣ". Историки много раз отмечали отсутствие среди варягов датчан. Одни считают, что это указывает на их тождество с русами, другие говорят, что датчане скрываются под термином "аглянѣ".
Оба этих варианта отвечают историческим условиям посольства Ярослава к Кнуду и Эстрид, так как Рюрик был датским королём, а Кнуд Великий был королём и Дании, и Англии.
Во втором перечне народов мы видим пары синонимов: волохове-римлянѣ, нѣмци-корлязи, венедици-фряговѣ. "Волохи", "немцы" и "венедицы" - это живые термины славянского и русского языков. Римляне - это книжный термин, фряги - заимствованное название, происходящее от этнонима "франки". Корлязи - это подданные короля или Карла (Карла Великого и его потомков).
Понятно, что галичане в этом ряду - это обозначение франков и Франции, и возможно, родовое обозначение для всех западных европейцев, как варяги - для скандинавских народов. Именно слово Галлия используется для обозначения владений Карла (Karolos, ср. с "корлязи") в рассказе о действиях Рорика во франкских землях из Ксантенских анналов. Этот же термин вслед за франкскими анналами используют и датские историки.
Получается, что в данной заметке о потомках Иафета перечислены две группы народов, отражающие два этапа путешествия нашего летописца через Скандинавию (варяги) во Францию (галичане). При этом принцип перечисления народов с востока на запад и с севера на юг, скорее всего, имеет скандинавское происхождение.
И русь по этому принципу оказывается на южнобалтийской линии между жителями Готланда и англичанами. Это ничто иное, как отражение всё той же датской линии легенды о Рюрике.
Время рождения легенды о Рюрике
В завершение очерка о посольстве, из которого на Русь был "привезён" Рюрик, попробуем высказать предположение о том, что состоялось эта поездка чуть ранее 1033 года, когда в Нормандии жил будущий муж Анны Ярославны - Генрих. В целом 1033 год выдался в Нормандии трагическим - там во время голода процветало людоедство, что вряд ли способствовало бы русским историческим изысканиям.
Кроме того, другом отца Роберта Дьявола был Олаф Харальдссон, гостивший у Ричарда в Нормандии зимой 1014-1015 годов. В 1028-1030 годах Олаф жил на Руси и мог способствовать организации посольства.
Сам он отправляется из Руси в Норвегию в 1030 году, проделав для этого конный переход по русской территории до морского порта (Ладоги). В том же году в Новгород прибыл и Ярослав в целях организации школы и утверждения на престоле своего сына Ильи.
Видимо, в этом же 1030 году сюда прибыл и летописец Ярослава, посетив по пути Смоленск (где ладьи меняются для путешественников на лошадей).
Сага об Олафе сообщает, вспоминая о его дружбе с Ричардом, что в Нормандии было два ярла - Вильгельм и Роберт - что датирует данную информацию 1029-1034 годами и подтверждает осведомлённость окружения Олафа о нормандских делах в то время, когда новому князю Новгорода искали невесту.
Предположим, что рождение бастарда Вильгельма в 1028-1029 годах и привело к размолвке Роберта Дьявола с Эстрид. Кнуд Великий вынужден был искать ей нового мужа и, как и в предыдущий раз, выбрал только что принявшего власть правителя - новгородского князя Илью.
Благодаря этому скандинавскому квесту, теперь мы можем назвать более точное время появления легенды о Рюрике, удревнив её до самого начала 1030-х годов. Вместе с легендой более раннюю датировку получают и многие поэтические отрывки, которые мы обнаружили в тексте летописца Ярослава.
Ps. Слово летописцу
О княжении Ильи во время написания легенды о Рюрике косвенно говорит и сам летописец. В Новгородской первой летописи сказано, что все новгородские князья до Ярослава платили 2 тысячи гривен ежегодно киевскому князю. А в тексте "Повести временных лет" в этой статье вместо "въси князи новгородстии" написано "вси посадницѣ новьгородьстии". То есть для летописца Ярослава наличие в Новгороде князей, зависимых от киевского князя, было фактом.
Если бы в его время Новгородом управлял Коснятин или Остромир, то летописец написал бы про посадников, так как в его тексте никаких зависимых князей Новгорода, кроме Владимира, до Ярослава не названо.
Кстати, из Нормандии наш летописец "привёз" не только Рюрика, но и посадника Гостомысла.
Как это произошло, расскажем в следующем очерке. И закроем скандальную тему Рюрика.
#историяроссии #древняярусь #варяги #норманны #летописи #рюриковичи #русь