В папином шкафу жило множество серебристых шестерёнок, миниатюрных винтиков, чудных циферблатов, - он любил на досуге ремонтировать механические часы. Папа надевал на глаз смешную лупу – ее надо было держать снизу щекой, а сверху – бровью, склонялся над самодельным верстаком и что-то там прилаживал, подтягивал, вдевал. Раз – и часики оживали, снова торопясь жить – тик-так, тик-так, тик-так.
Может поэтому меня до сих пор завораживают часы. Я ношу на левом запястье маленький циферблат на тонком серебряном браслете, и ни за что не променяю его на какое-нибудь смарт-устройство.
Папа ремонтировал часы вечерами, уставший, после работы, а я подглядывала за этой больничкой для часов из-за его спины.
Но однажды папе пришлось бросить это занятие. Наступили тяжелые 90е годы. Выживать было важнее, чем творить. Чтобы мы не голодали, папа начал плести на продажу корзины из ивы – большие и маленькие, для кошек и для грибов, для красоты и для хранения различных вещей.
Папа сидел в маленькой треугольной прихожей, и часами прилаживал веточку к веточке. Тогда я узнала, какой это тяжелый изнурительный труд. Ивовые ветви надо было найти в лесу, набрать их целый столп, на себе принести домой, вымочить в ванной, вычистить от коры и только потом приступать к плетению. Вички ломались, папе приходилось начинать все заново - несколько дней подготовительной работы могли пойти насмарку из-за одной треснувшей в процессе плетения ветви.
От постоянного контакта с водой кожа на руках папы огрубела. От множества случайных порезов, полученных при чистке ивовых прутьев, пальцы затягивались маленькими шрамиками. В конце концов, подушечки пальцев стали твердыми и грубыми как картон.
С тех пор папа не ремонтирует часы. Он не может. Для ремонта миниатюрных деталей нужно иметь чувствительность рук, которая к папе уже никогда не вернется. Не знаю, жалеет ли он об этом, но я грущу о том, что больше не стану свидетелем его тонкой работы.
Чтобы чувствовать тонкие эмоции – безмятежность, умиротворение, досаду, недоумение, любопытство, вдохновение, необходимо иметь нормальную чувствительность души. Такую, которая способна прикасаться к миру, и чувствовать мурашки от этого касания; вслушиваться в человека, и качаться в такт его настроению; вглядываться в себя – и различать внутри легкий фокстрот или размашистый марш.
Люди, выросшие в деструктивных семьях, чувствительность души утрачивают. Они столько раз соприкасались с мутной водой двойных посланий; так часто их душевные порывы срезались едкой критикой; так хитроумно им приходилось выплетать свое поведение, сотканное из увиливания, избегания, угадывания, злости, обиды, ужаса, - что их «душевные подушечки» давно превратились в твердую мозоль. Иначе бы они в этих семьях не выжили.
Поэтому дети алкоголиков, тунеядцев, жертв, спасателей, тиранов и прочих токсичных родителей так неловки в контакте и в жизни.
Чтобы почувствовать что-то, кроме страха, тревоги, злости, обиды или отчаяния, им нужно прилагать неимоверные усилия. И то – зачастую тонкие эмоции они воспринимают как бы «через пакет», смутно и неуловимо.
Раз за разом с такими детьми, которым сейчас уже 30-45 лет, мы учимся отодвигать страх, выпускать злость, выбираться из печали, чтобы прикоснуться к радости.
В терапии мы разминаем «подушечки души»: учимся их разглядывать, растирать, смягчать. Направляем питательные чувства и послания внутрь «подушечек», чтобы они изнутри напитались соками и захотели обновиться. Иногда это занимает месяцы, а иногда – годы.
Я радуюсь как ребенок, когда нам с клиентом удается отвоевать еще один миллиметр чувствительности, но знаю, что любая стрессовая ситуация может мгновенно нарастить толстую грубую кожу на душе заново. И тогда мы начнем снова.
К сожалению, практически все мы, рожденные в период с 80 по 90е годы, загрубели душами. Не у всех нас были родители-алкоголики, но все наши родители жили в атмосфере тяжелых эпохальных потрясений.
Падение Советского Союза, безумная скорость 80х, жесткая реальность 90х, - это время, в которое наши родители женились и растили нас. Поэтому даже самые добрые семьи были пропитаны тревогой и напряжением. Мы – дети «с ключами на шее», подхватившие травму старшего поколения и понесшие ее дальше. Все мы нуждаемся в размягчении души.
Это можно сделать с курсом лекций «Родительские Послания». Если вы не готовы погружаться в длительное путешествие с психотерапевтом, попробуйте размять свои «подушечки души» сами. Вместе с этим сборником лекций, моим мелодичным голосом и интересными практиками ваша душа станет мягче.
А если не так, то хотя бы подуйте на свои «подушечки души» прямо сейчас, ласково и трепетно. И, может быть, вы услышите как внутри вас шелестит ветер…
***
Буду признательна за дружелюбие, лайки и отклики в комментариях, психолог Галина Соколенко