25 июля 1929 года родился советский кинорежиссёр, актёр, сценарист и писатель Василий Шукшин «Самый интересный вопрос в жизни и творчестве Шукшина — это эволюция его лирического героя. И сам облик Шукшина страшно менялся, потому что от того народного героя, каким он был в фильме «Два Федора», он превратился в нервного, дерганного, полууголовника, получудика из собственных рассказов. Василия Макаровича Шукшина долгое время считали народным писателем. Но писателя с такой страшной судьбой, писателя, который двигался от человека из народа к маргиналу, к одиночке, к уголовнику... Я думаю, что другого такого в русской истории нет. Сначала почти партийный положительный герой «Из лебяжьего сообщают». Потом «Живет такой парень», где Шукшина, по сути, сыграл Куравлев. Потом «Печки-лавочки», где герой желчный, но все еще наш, советский. И, наконец, абсолютный изгой, уголовник Егор Прокудин (к/ф «Калина красная»). Следующая стадия была уже бунтарь Разин, но Бог не дал ему эту картину снять… Э
25 июля 1929 года родился советский кинорежиссёр, актёр, сценарист и писатель Василий Шукшин
«Самый интересный вопрос в жизни и творчестве Шукшина — это эволюция его лирического героя. И сам облик Шукшина страшно менялся, потому что от того народного героя, каким он был в фильме «Два Федора», он превратился в нервного, дерганного, полууголовника, получудика из собственных рассказов.
Василия Макаровича Шукшина долгое время считали народным писателем. Но писателя с такой страшной судьбой, писателя, который двигался от человека из народа к маргиналу, к одиночке, к уголовнику... Я думаю, что другого такого в русской истории нет.
Сначала почти партийный положительный герой «Из лебяжьего сообщают». Потом «Живет такой парень», где Шукшина, по сути, сыграл Куравлев. Потом «Печки-лавочки», где герой желчный, но все еще наш, советский. И, наконец, абсолютный изгой, уголовник Егор Прокудин (к/ф «Калина красная»). Следующая стадия была уже бунтарь Разин, но Бог не дал ему эту картину снять…
Это, наверное, и есть самый страшный ответ на вопрос о судьбах русского народа в XX веке. Пожалуй, более мрачного текста, чем «До третьих петухов» русская литература 70-х годов вообще не знала».
— Дмитрий Быков