За окном полночь. Мы с ней лежим перед орущим теликом и пытаемся вникнуть в двести двадцать пятую серию ее любимого сериала. Точнее, пытаюсь вникнуть я один, она уже забылась тяжелым сном после таблетки снотворного. Я смотрю на прядь волос на ее щеке, на тонкую струйку слюны, бегущую из уголка рта, на припухшие веки и вздыхаю. Я очень беспокоюсь за нее. Я так не хочу оставлять ее одну. Если бы я только мог, выл бы сегодня всю ночь напролет, тычась мордой в лунный блин за окном. Ну почему все случилось так нелепо!
Телик орет, надо бы сделать звук тише, но сейчас у меня это не получится. Раньше достаточно было нажать лапой на кнопки пульта, и экран гас. Но сейчас мне это неподвластно. Потому что теперь я призрак. Да, так вышло, что я, Джерри, сенбернар, семи лет отроду, крепкий парень и умница, отрада и гордость хозяйки, отныне призрак.
Все произошло слишком быстро. Какая-то машина вылетела на зеленый свет, вскрик хозяйки, удар, темнота. Очнулся в белой комнате знакомой клиники, куда хозяйка водила меня щенком на прививки. Я видел себя со стороны, лежащим на столе, окутанным проводами и трубками. Вокруг суетились белые халаты. Но все их усилия оказались напрасны, и вскоре один из них с досадой махнул рукой и объявил остальным, что я умер. Я слышал, как он вышел в коридор и сообщил об этом хозяйке, как она заплакала , а белые халаты ее успокаивали. Я помню свое удивление и испуг в первые минуты после смерти. Как я отчаянно лаял и метался по коридору, но меня никто не замечал! Ей предложили попрощаться, и она долго сидела возле моего безжизненного тела. А я сидел около нее, положив морду на ее колени, и скулил. Потом она вышла из клиники в дождливый рассвет и, сутулясь, побрела домой через парк. Я затрусил рядом. Я помню, что не чувствовал ни ветра, ни дождя, ни осеннего холода. И только нос не утратил чувствительности и по-прежнему различал знакомые запахи. Я помню, что жадно втягивал их, и сердце сжимала тоска.
Мы дошли до середины парка, как вдруг перед нами возник странный радужный вихрь. Он зарождался где-то возле кустов шиповника, растущих вдоль гравийной дорожки, и быстро увеличивался в размерах. Она ничего не заметила и пошла дальше, сквозь этот вихрь, по направлению к дому. Я же замер, как вкопанный.
Радужные сполохи множились, росли и причудливо закручивались, словно капли бензина на воде. Только с гораздо большей скоростью. Вскоре разноцветный туман целиком поглотил кусты и стоящие рядом тополя. Меня обдало волной теплого воздуха, и я впервые почувствовал ветер. А потом вдруг странное марево застыло и стало рассеиваться. И тогда я увидел радужную дорогу, широкой лентой уходящую в небо. По дороге навстречу мне спускался доберман. Знаете, если я когда-то и представлял себе собачьих ангелов, то непременно доберманами. Я всегда немного завидовал их благородным силуэтам, аристократичным узким мордам и грациозной стойке. Движения добермана были неторопливы. Он остановился у основания радуги, примерно в метре от меня, и торжественно начал:
— Приветствую тебя, Джерри! Я - тот, кто проводит тебя по радужному мосту. Позволь выразить сочувствие и утешить тебя. Так случилось, что ты покидаешь этот мир не в свое время.
— Я уже все понял, — вздохнул я — Меня сбила машина.
Доберман выглядел очень усталым. Если бы мы были людьми, я бы предложил ему сигарету.
— Я до последнего момента не знал, забирать тебя или нет, — сказал он.— Люди делали все возможное, и я думал, ты не перейдешь последнюю черту.
Я вздохнул. Мы помолчали немного, и он добавил:
— Кстати, извини за задержку. Надо было забрать тебя раньше, еще в клинике, чтобы ты не испытывал отчаяния и страха так долго. Но сегодня много работы, и я опоздал. .
— Может, тебе отдохнуть? — спросил я..
— Было бы неплохо, — на его аристократичной морде отразилось подобие улыбки. – Знаешь, инструктаж на радужном мосту — дело нелегкое, многие нервничают поначалу. Но нет, отдыхать пока не могу. Надо с тобой закончить.
И тут я сказал странную вещь. Не знаю, зачем я это сказал. Наверное, был слишком перевозбужден.
— Не беспокойся! Я могу и подождать! Я ведь никуда не денусь, честное слово!
Доберман колебался минуту, потом оживился и потряс царственными ушами.
— Я принимаю твое предложение, друг. Я заберу тебя завтра, в это же время. -
В знак согласия мы обнюхали друг у друга морды, и он стал растворяться в радужных вихрях.
— И подумай о последнем деле, которое тебе надо успеть сделать! — пролаял он и исчез. Вместе с ним исчезла радуга, и парк стал обычным парком. На востоке зарождался омытый дождем рассвет, и ветер трепал кусты шиповника вдоль - дорожки.
*
В то утро я хотел, не торопясь, предаться грусти, оплакать свою несчастную судьбу и разлуку с хозяйкой. В последний раз я бродил по нашему парку и пытался размышлять о деле, которое надо успеть закончить. Но события последующего дня отвлекли меня от этих размышлений.
Сначала я спас щенка. Вырвал из лап и клыков местной мафии. Стая рыжих бездомных дворняг во главе с одноглазым вожаком были знакомы мне еще с детства. Я их не выносил и при встрече каждый раз перелаивался. Близко они никогда не подбегали и лаяли издалека, с безопасного расстояния. Еще бы. Я был сильнее их. Если бы хозяйка разрешила, я бы им показал! Они бы прочувствовали, что такое семьдесят килограммов безудержной, сокрушительной ярости. Они еще долго обходили бы стороной этот парк!
И вот я увидел, как они загнали в щель между мусорными баками тщедушного щенка. Дело было на заднем дворе местного продуктового магазинчика, расположенного возле парка. Щенок трясся на коротких лапах и отчаянно визжал, а один из рыжих уже клацал зубами возле его носа. Остальные выстроились полукольцом и вздыбили загривки. Одноглазый вожак спокойно наблюдал за происходящим со стороны.
— Эй, вы, оставьте мальчишку в покое! — зарычал я.
Они обернулись как по команде и уставились на меня. Слава собачьему богу! Они меня видели! Я обнажил клыки, вздыбил шерсть и уверенно пошел на них. Они заскулили и попятились к вожаку. Я прочел страх в их глазах. Улучив момент, щенок выскользнул из щели между баками и спрятался за меня. Он тоже видел меня! На морде одноглазого вожака отразилось удивление, но страха он не выказал.
— Да неужели это сам Джерри? — он презрительно потянул носом воздух. — Бледно выглядишь, парень! Ты случайно не призрак?
— Не твое дело! Убери отсюда своих недоумков! Не думал я, что вы, ребята, опускаетесь до того, чтобы нападать на детей!
Я был так зол, что забыл о том, что я призрак, и готов был броситься на них в любой момент, с клыков уже капала призрачная слюна. Одноглазый дрогнул, но не отступил.
— Этот щенок съел все колбасные очистки из нашей мусорки! — рыкнул он. — Мы должны его наказать.
— Оставьте его в покое! Он совсем маленький и не знает уличных правил.
— Никто не должен нарушать закон! — Одноглазый все-таки попятился от меня. Стая отступила вместе с ним.
— Ты скоро уйдешь по радуге, я знаю, и мы вернемся! Мы накажем его! — пролаял он, убегая.
Я гнал их прочь сотню метров, потом вернулся. Щенок по-прежнему трясся, но уже меньше. Какой же он был худой! Кожа да кости.
— Малыш,, ты в порядке?
— Нормально, — шмыгнул он. — Спасибо, дядь. Если бы не вы…
Надо же, мальчишка оказался вежливый. Он рассказал мне свою печальную историю.
Тим, так звали щенка, скитался по улице уже целый месяц, пытаясь выжить. Хорошо, что пока дни были теплыми и позволяли спать под открытым небом. Месяц назад от сердечного приступа умер его любимый хозяин, и люди, занявшие квартиру, выкинули Тима на улицу как ненужную вещь. Мне было жаль парнишку, но помочь ему я не мог. Окинув взглядом щуплое тельце, я с горечью подумал, что ему не выжить с наступлением холодов, и, возможно, мы скоро с ним увидимся там, за радужным мостом.
— Ну вот что, парень, — вздохнул я, — тебе нельзя тут долго оставаться. Рыжие скоро вернутся, а меня уже рядом не будет.. Тебе придется подыскать другое место..
Тим опустил голову, и его длинные уши тут же намокли в луже.
— А может, останешься, дядь? Давай будем вместе?
— Не могу, дружище, извини, — парнишка тронул мое сердце, но я должен был спешить к хозяйке. Времени до утра оставалось мало. Пожелав Тиму удачи, я побежал домой. Оглянувшись, я увидел скорбный комочек, свернувшийся на земле возле мусорного бака.
По пути домой я совершил еще одно доброе дело: спас человека-женщину от человека-мужчины. Мужчина шел за ней по плохо освещенным дорожкам от самых ворот парка, и его мысли плохо пахли. И сам он пах отвратительно. По нетвердой походке и этому специфическому запаху я понял, что мужчина пьян. Женщина, совсем молодая, нервничала, оборачивалась, ускоряла шаг, почти бежала, но мужчина не отставал. Ветер качал ветви деревьев, и зловещие тени танцевали в тусклом свете фонарей. Я забежал вперед и представил, что расту вверх и вширь, становясь все больше и больше. Вот я выше кустов акации, вот уже выше верхушек кленов, и вот, наконец, выше всех деревьев в парка. Женщина беспрепятственно пробежала сквозь меня по дорожке. Но как только показался мужчина, я изо всех сил постарался пробиться в его мысли, проникнуть в его реальность, сделать так, чтобы он увидел меня. И это удалось! Мужчина остановился передо мной, задрал голову вверх и открыл от удивления рот. Я наклонился к нему, улыбнулся так широко, как позволяла анатомия морды, и вежливо спросил:
— Хочешь, я тебя съем?
Он услышал меня! и все понял. Даже понял, за что я хотел съесть его. Женщина была уже далеко, у выхода из парка, прямо перед освещенной людной улицей. А я с любопытством наблюдал, как мужчина на четвереньках сбегает от меня по кустам и газонам. Оказывается, люди тоже могут задействовать все четыре конечности. Я гордо пролаял свое имя, вернулся в прежние размеры и отправился домой. Молодец, Джерри! Джерри Справедливый! Джерри Великолепный! Жаль хозяйка не видит моих подвигов! Но сейчас, когда я лежу рядом с ней на диване, нет больше чувства триумфа, только тоска гложет сердце. Как я оставлю ее? На кого? Если в следующий раз на месте той женщины окажется моя хозяйка и будет идти через парк, кто защитит ее от хулиганов? Я ворочаюсь, вздыхаю и поскуливаю. И как там бедняга Тим? Рыжие обязательно вернутся, ему надо уносить лапы в другой район. Я спрыгиваю с дивана, бегу в другую комнату, устав от громких звуков сериала, и вытягиваюсь на полу. Голова раскалывается. Напольные часы равномерно тикают, отсчитывая мои последние часы в этом мире. И тут на ум приходит мысль. Ну, конечно! Ведь это можно попробовать! И как я раньше не догадался… Я вскакиваю, бросаю взгляд на часы, остался ровно час, ровно час до моего отбытия в мир иной. Нужно спешить! Через пятнадцать минут хозяйка должна встать и собираться на работу, сегодня понедельник. Если она позвонит и отпросится из-за печального события, связанного с моей кончиной — все пропало! Надеюсь, что нет! Надеюсь, все пойдет как обычно.
Я пулей вылетаю на улицу и несусь к продуктовому магазину. Мне нужен Тим! Только бы он не ушел! На несколько секунд я все же замираю у подъезда, любуясь прекрасным явлением. На прогулку вывели Лолу, мою несбывшуюся мечту. Они переехали совсем недавно, и я даже еще не успел познакомиться с ней поближе. Она — красавица, и на боку у нее такие же рыжие пятна, как у меня. Эх, Лола, мы не успели узнать друг друга, а нам было бы так здорово вместе! Но если за радужным мостом есть такие же девчонки, как ты, то, клянусь, путешествие туда не так пугает. Я вздыхаю, и бегу дальше. Надо спешить.
Возле мусорного контейнера Тима нет. Я в панике. Я ищу его везде: в кустах, под скамейкой, под обрывками старых газет и даже в мусорном баке. Его нет! Ну конечно, он внял совету и убежал куда подальше от этого места. Его запах еще витает в воздухе, но мой нос уже не так чувствителен, как раньше. Мечусь туда-сюда по двору, и меня разрывает отчаяние. Наконец-то я нахожу его — свернувшийся тощий калачик на куче осенних листьев за старой липой. Тим спит и, наверное, что- то видит во сне, поскуливает и трясет лапами.
— Тим, проснись! Ты мне нужен!
Все бесполезно, до него не достучаться. Я не могу разбудить его призрачным лаем! Тогда я решаю проникнуть в его сон. Сон у Тима очень яркий. Он сидит в мусорном контейнере, полном свежих колбасных очисток и уплетает их за обе щеки.
— Тим, проснись! — появляюсь я перед ним. — Сейчас же!
— Привет, дядь! Угощайся, здесь на всех хватит! — Вид у Тима очень довольный.
— Проснись! Вопрос жизни и смерти! — я рычу, но щенок не обращает внимания и продолжает есть. Тогда, навалившись всем весом на контейнер, я переворачиваю его. Во сне это удается. Тим падает и просыпается. Таращит на меня сонные глаза и что-то недовольно бурчит.
— Послушай, малыш, есть важный разговор, — я непреклонен. Затем несколько раз объясняю парнишке, что и как надо делать. Наконец, он понимает.
И вот мы ждем, притаившись в кустах возле аллеи. Осталось всего полчаса до того, как ко мне придет доберман, и я очень боюсь не успеть. Где же ты, хозяйка?! Ветер треплет кусты шиповника и акации, срывая последние листья, как эстафетные флажки. Наконец-то она появляется. Несколько позже, чем обычно, наверное, опаздывает на работу. Бредет по аллее, понуро опустив голову. Глаза все еще припухшие от слез, из прически выбилась непослушная прядь. Она идет по лужам, не особенно стараясь их обходить.
— Давай, вперед! Как договаривались! — рыкаю на Тима, и он робко выбегает на аллею.
Он останавливается в метре перед ней, заглядывает в глаза, повиливает коротким хвостом, потом в нерешительности замирает. Хозяйка растерянно смотрит на него, хмурится, потом достает из сумки небольшой сверток, - бутерброды, которые она всегда берет с собой, разворачивает и бросает Тиму половину котлеты. Котлета пахнет сказочно, очень ароматно, даже мой призрачный нос улавливает ее запах. От этой вкуснятины глаза у Тима округляются, и он бросается на угощение, как голодный волк на ягненка. А хозяйка шепчет себе под нос, как заклинание: «Больше никого и никогда после Джерри не заведу», аккуратно обходит Тима и направляется дальше. Неужели все пропало!
— Нет! Оставь котлету! Хозяйка уходит! — лаю я на чавкающего Тима. — Ты жить хочешь?!
Приходится грозно зарычать на него, чтобы оторвать от лакомства. Мы догоняем хозяйку, и я снова заставляю Тима выскочить перед ней на аллею. Хозяйка останавливается и хмурится:
— Мне некогда, малыш! Дай-ка пройти.
И она уже намеривается снова обойти Тима, как я делаю ему знак, условный знак, когда пора применить последнее средство. И Тим все выполняет правильно. Сначала он отбегает немного назад, потом ложится брюхом на асфальт, проползает на пузе прямо до ног хозяйки и кладет голову на ее туфли и робко-робко заглядывает ей в глаза. Не проходит и пары секунд, как подбородок хозяйки начинает дрожать, а глаза снова набухают слезами, как грозовые тучи дождем. Я чувствую себя виновато. Дело в том, что это наш с ней знак. Это я когда-то придумал так просить прощения за допущенную шалость или клянчить лакомство. И вот сейчас я вижу ее полную растерянность и недоуменный взгляд, обращенный на Тима. Прости меня, хозяйка! Но так надо отдать тебя в хорошие лапы, и это единственный способ достучаться до тебя.
Она наклоняется к Тиму, гладит его макушку и шепчет:
— Откуда же ты это знаешь, малыш? Совсем как Джерри…
И ут я понимаю, что она чувствует мое присутствие. Чувствует по-своему. Ей кажется, что это не Тим, а я — маленький и голодный, что это мне холодно, одиноко и очень-очень страшно. И так нужен дом! И она принимает решение, — решение, так нужное нам всем. Она берет Тима на руки и поворачивает к дому.
— Для начала надо тебя отмыть и накормить, малыш, — ухо Тима легко подрагивает в такт ее походке.. Тим, сначала недоверчивый и напряженный, быстро успокаивается и согревается в ее руках.
— Береги ее, а не то я вернусь! — лаю на прощанье. В ответ Тим довольно повизгивает.
А я вздыхаю с облегчением. Ну вот и все. Я, Джерри, сенбернар, семи лет отроду, крепкий парень и умница, отрада и гордость хозяйки, заканчиваю свое последнее дело на земле — соединяю две жизни. И они не подведут друг друга, уж это точно!
Я бросаю последний взгляд на удаляющуюся фигуру, на осенний парк, на свой дом вдалеке и поворачиваю назад, к гравийной дорожке. Там, у кустов шиповника уже вихрятся радужные сполохи и виден знакомый царственный силуэт.
Автор: critic106
Источник: https://litclubbs.ru/articles/4872-poslednee-delo-senbernara-dzherri.html
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
#животные #собака #сенбернар #радуга #преданность
