- Гарри, запомни: “Подайте бывшему принцу и сыну своей мамы. Я не ел шесть дней! Я понимаю в этом Африку, как никто другой!”. И больше скорби в голосе. И причешись! Чай в самом ООН говорить будешь, а не как обычно - на веранде, - выговаривала Меган мужу, старательно водя по редеющим кудрям щеткой. - Взгляд смелый и решительный, поза орла! Я в тебя верю, дорогой. И мама Дория верит. И мама Диана точно бы гордилась своим сыночком! Ути, мой сладенький! Да, вот так, так и смотри - грозно и вдаль. Вдаль Гарри, а не на кончик носа!
Гарри покорно кивал. Он знал, что надо кивать и со всем соглашаться, тогда от него отстанут и, может быть, даже купят пива. Безалкогольного. Недавно Меган при поддержке мамы Дории объявила пьянству бой, а припасенную бутылку ирландского виски давно допили, дабы уничтожить любые упоминания о неблагодарном отечестве. Гарри, мечтавший проникнуться вкусом родного ячменя и вспомнить, как хорошо ему жилось, “когда был он молодой и неженатый был”, приуныл и рассказал о своих чувствах собаке. Собака сочувственно виляла хвостом и мысленно была с Гарри.
После интервью Опре Меган бдила за мужем с утроенной силой и не давала ему ничего крепче кофе. Чай, как напиток угнетателей, был изгнан с их кухни и выдавался по праздникам и в качестве поощрения.
Критически оглядев результаты трудов своих, Меган вздохнула. Показать принца людям, конечно, было можно, а в их случае даже нужно, но его еще предстояло довести. И до ума, и до трибуны. И еще раз повторить текст. Меган посмотрела на часы и решительно пошла на штурм.
- Так, гражданочка, а вы тут откуда? Я стояла здесь, стояла! Я за мужем отходила! Вон охрана подтвердит! - надрывалась Меган у входа в ООН. - Куды поперед нас? Ну и что, что регламент? У меня муж внук ТОЙ САМОЙ бабы Лизы, и сейчас он будет говорить очень важные вещи об угнетении! Да при чем тут Африка? Конго? Какое Конго? А это где? Ну, неважно! Засуньте ваше Конго знаете куда? Вот туда, да… Мы будем говорить об страшной и ужасной Семье, психологическом здоровье и немного о климате. В конце, так и быть, упомянем вашу никому не нужную Конгу. Гарри, за мной!
И Меган решительной и ровной походкой бывалого моряка двинулась к трибуне, тараном выставив перед собой сумку. Впереди их с Гарри ждала слава Мартина Лютера Кинга и речь не меньшая, чем “ай хэв э дрим”. Во всяком случае, в этом была свято убеждена сама Меган, и это было главное.
Сзади уныло плелся Гарри и усиленно представлял бабушкин чай с плюшками. От несбыточности мечтаний на глазах наворачивались слезы, и он старательно жмурился, стараясь донести их до трибуны. Этому актерскому приему его научила жена. Для успешного выступления он старательно скреб по сусекам актерский талант и выметал из всех углов в кучу харизму.
Они ему сегодня ой как понадобятся…