После отъезда Семёна, жизнь Дарьи снова вошла в спокойное русло. Работа по дому, забота о Святике помогали коротать время до вечернего письма в армию. Писала их Даша практически каждый день. В них она подробно описывала прожитое время, свои чувства и эмоции. Они стали для девчонки, своего рода, личным дневником и возможностью выговориться.
***
Провозглашённая партией и Правительством перестройка в начале девяностых годов, стала приносить свои результаты. Если до неё в селе были школа и детсад, конюшня, элеватор, ангары с комбайнами и тракторами, молоковоз, дома колхозника, столовая, парикмахерская, контора и сельсовет, то сегодня практически от всего перечисленного не осталось даже руин. Всего это "похоронили", едва в прошлое ушёл совхоз. Какое-то время после развала Союза, по инерции всё продолжало работать, а затем – пришла пора разрухи и беспредела. Разрушалось и ветшало некогда добротное и исправно работающее хозяйство. Всё меньше и меньше засаживали поля, которые зарастали бурьяном и березняком. Техника, которую не смогли продать и не пригодилось для личного пользования бывших руководителей совхоза, ржавела в гаражах и растаскивалась по запчастям местными барыгами. Ночами открученное железо, отвозили в район, где продавали за бесценок или меняли на водку.
В восьмидесятых годах в селе было огромное стадо. В домах, где держали скотину, день начинался с восходом солнца. А ближе к девяти вечера старики и дети сходились к магазину, усаживались на остановке или просто стояли в ожидании своих питомцев. Когда на горизонте показывалось стадо и слышалось мычание и блеяния на разные лады, окрестная малышня принималась голосить: «Стадо гонят!!!», вызывая из домов припозднившихся хозяек. Сейчас же, стадо стало настолько малочисленным, что хозяева пасли своих кормилец самостоятельно или договаривались пасти по очереди.
Из деревни начался массовый отток трудоспособного населения. Постепенно основную прослойку стали составлять старики, беспробудные пьяницы и те, кто не отважился на переезд. На каникулы сюда к старикам отправляли школьников. Клуб оставался единственным местом сборищ молодёжи. Здесь мальчишки проходили свои университеты. Учились общаться с девушками, осваивали первые игры в любовь, совершали первый настоящий поцелуй в пятнадцать лет. Местные девушки завлекали женихов как могли. Накручивали на голове химию, красили глаза яркими тенями, но зачастую приходили на дискотеку одетые в одно и тоже. Надеть особо было нечего. В ходу был обмен - комплекты одежды кочевали от одной барышни к другой. На выбор были либо стеклянный спортивный костюм с полосками, топик с чёрной кожаной или джинсовой юбкой и колготками в сетку. А из обуви - неизменные дермантиновые белые кроссовки, не всегда сочетающиеся с девичьими нарядами или цветные мыльницы, стиравшие пятки в кровь.
***
Люська после любовной истории Даши, обеспокоилась своим холостым положением. Постольку поскольку познакомиться можно было только в клубе, то она с завидным постоянством вытаскивала туда сеструху. На дискотеку, помимо местных, приходили парни из соседских деревень, а также захаживали и откинувшиеся сидельцы. Последние доставали диджея безапелляционными просьбами поставить что-нибудь из блатного. Диджею, скрепя сердце, приходилось соглашаться, чтобы не злить уголовника, который по пьяной лавочке мог взяться и за нож. Терять ему было нечего - ходкой больше, ходкой меньше…
Даша составляла Люське компанию по принципу, лишь бы не сидеть дома. У мамаши она отвоевала право на вечерние прогулки, так как "Гитлер в юбке" с потерей власти на работе, дома тоже начала понемногу сдавать свои позиции.
На танцах парни, конечно, клевали на более симпатичную Дарью, а сестра всегда шла "прицепом". Сегодня дискотека удалась, даже не случилось пьяных разборок. Пьяные, конечно, были, но к счастью танцы закончились вполне себе мирно. Провожала девчонок небольшая компания подвыпивших местных парней, среди прочих был Женька Малецкий - одноклассник и сосед Дашки по парте. Ребята неспешно прогуливались по ночным улицам, не ведая о том, что в деревне было негласно объявлено военное положение и им грозит опасность. Возле магазина компанию подстерегали заезжие чужаки и с большим численным превосходством. Учитывая даже, что ничего плохого молодёжь не совершила, набить морду могли только за то, что они из другого села. Женьке, после короткой перепалки, пришлый пустил в лицо струю из газового баллончика. Это сейчас «перцовку» в кармане носят многие, а тогда газовый баллончик смотрелся экзотично, поэтому местные не сразу поняли, что держит в руке незнакомый из враждебной деревни, пришедший с местными на разборку. Вот он и удовлетворил неуёмное любопытство Женьки. Задыхающегося и истекающего слезами друга, девчонки отмывали на колонке. Подраться бывший одноклассник был не промах. Утерев воспалённые после газовой атаки глаза, Женька ринулся в бой. Потасовка случилась знатная. Девчонки побеждали за подмогой. Когда они вернулись, Женька лежал весь в крови с неестественно бледным лицом. От пришлых не осталась и следа.
- Женька! - закричали сестрёнки и кинулись к нему. Парни преградили им дорогу.
- Нет больше Женьки... - сказал кто-то из них.
- Как нет? - переспросила Даша.
- Зарезали Женьку...
Девчонки снова перевели взгляд на безжизненное лицо друга, которые ещё час полчаса назад беззаботно хохотал с ними и травил анекдоты... Минут через пятнадцать послышался приближающийся женский плач. Мать Женьки рухнула на окровавленное тело сына и закричала нечеловеческим голосом:
- Сыночка родимый, на кого ты меня покинул? За что изверги отняли у меня сына... Да, что же, вы, за люди такие?... Единственного сына отняли...
Каждое слово отзывалось эхом в сознании сестёр. Народу становилось всё больше. Подъехал участковый и скомандовал:
- Граждане, расходимся. Вы мешаете следствию...
Люська дёрнула Дашку за руку.
- Пошли ко мне. Мы ему уже ничем не поможем...
Дома тётя Шура ахала и сочувствовала матери Жени.
- Надо же... Катерина готовилась его осенью в армию отправить... Горе-то какое... Бедовое вы поколение... Жить бы, да радоваться... а не пить и не убивать друг друга... Учиться нужно, вам девоньки, да уезжать жить в город. Что Вас здесь ждёт? Работы хорошей нет, замуж выходить не за кого... Бежать нужно отсюда, сверкая пятками...
- В городе то мы кому нужны? - спросила Люська. - Ни знакомых, ни родных... Где жить? Кем работать?
- И то верно... - немного подумав, согласилась тётя Шура. Здесь хоть мать с отцом, которые всегда помогут...
- Не скажите... Вот смотрела на тётю Катю, как она над Женькой плакала и подумала... Если бы меня грохнули, то моя мамаша только бы обрадовалась... Не любит она меня и никогда не любила... Почему? - послала в воздух вопрос Дашка и сама себе ответила: - Да кто его знает, почему... Святика любит, пылинки сдувает, радуется его успехам... Со мной такого никогда не было...
- И я не знаю. Евгения - она же особа скрытная. Была у неё единственная подруга Лизка, да и та давно в город уехала учиться и там осталась. Дружили они со школы с двумя парнями - твоим отцом и Михаилом. Так вот Мишка вслед за Лизой в город подался. Говорят, что поженились они и живут счастливо. А вот подруги рассорились перед отъездом крепко. Причину никто не знает. Евгения не скажет, а Елизаветы нет, чтобы спросить...