Еду в автобусе с работы, стою, как всегда, впереди салона, за стеклом водитель.
Народу очень много, ночь на дворе, как говорится, все едут со второй смены. Когда доехали до конечной и все стали выходить, водитель, задерживая меня, говорит:
- останьтесь, я вас довезу до дома, скажите адрес!-
Я опешила. По ночным и пустынным улицам я побаивалась ходить, неплохо бы было и доехать на автобусе.
Мне 20, работаю фрезеровщиком на заводе (была полгода учеником), не очень тощая, но выгляжу неплохо. Меня украшали красивые серые глаза и чёрные брови «в разлёт», как сейчас модно.
Этот водитель, видимо, приметил меня на своём маршруте и решил познакомиться.
Рассказывал, что уже отслужил, живёт с матерью и отцом в собственном доме, ещё есть старший брат с женой и ребёнком.
Иван (назовём его так), выглядел прилично, был высокий крепкий мужчина. И стал он ко мне ходить, не ухаживать, а, именно, ходить.
Придёт сядет и может весь вечер просидеть ни слова не говоря. Потом стал звать идти к ним, знакомиться с родителями, я ни в какую не иду!
Я до этого проработала 3 года поваром, жила в общежитии, была самостоятельным человеком. И не хотела ходить по домам знакомиться без причины. В любви Иван мне не объяснялся. Меня пугало то, что придётся кому-то подчиняться. Потом мне пришло на ум, что его родители, наверно, заставляли жениться, вот он и хотел привести меня на смотрины. Так и расстались.
В наши дни, разговаривая с сыном, слышу, что надо было выходить за него, и жила бы « в шоколаде». Сын никак не может понять, что от этого брака родился бы не он, а совсем другой мальчишка!
-Как это другой, я бы родился!-твердит он.
Прогуливаемся вечером с сестрой, осень тёплая, темно, но на улице горят фонари; мы с ней идём не разговаривая-обе в расстроенных чувствах. Сестра Ленка рассказала об очередной неудачной экзекуции (она уже несколько попыток предпринимала, чтобы избавиться от нежелательной беременности).
И вот сегодня она вернулась от очередной «бабки», а результата нет. У нас был, проездом муж старшей сестры Людмилы и заметил, глядя на Ленку:
-ты какая-то полная стала и грудь увеличилась!-
Мы молчим, как партизаны, так старшей сестре и не сообщили. Обрадовать нечем. Люда тут нам ничем помочь не могла. Я переехала в Свердловск, живу пока с сестрой. Живот у ней всё растёт, она всё ещё мечтает избавиться от ребёнка.
У отца этого ребёнка мы с Ленкой были, только зачем ходили, не очень понятно. Пошли мы к нему вечером, он жил в бараке на окраине.
Стучимся, выходит такой, с сигаретой в углу рта, смотрит с пренебрежением. В проёме двери видно молодую женщину, которая расчёсывает мокрые волосы после мытья.
Я на него сразу наехала:
-ты зачем оставил мою сестру в таком положении, ведь она ещё несовершеннолетняя!-
-Я ей ничего не обещал,
-заорал он и закрыл дверь перед нашим носом.
И пошли мы обратно, Ленка расквасила губы и ревёт в три ручья.
Я чувствовала себя, как оплёванная, тьфу!
Потом уже, на позднем сроке плод замер, сестру положили в роддом. Ребёнка привязали за ножку и вытягивали через блок с помощью бутылки из-под шампанского. Ребёночек был такой хорошенький, ручки, ножки, как перевязанные, но не живой. Это всё рассказывала соседка Ленки по общежитию, которая в то время лежала в этой больнице.
А сейчас мне сестра жалуется, что её свекровь, в своё время, упрекала этим выкидышем. Ничего себе, выкидыш! Его выживали да выживали!!!
И вот тем вечером, нас с ней один догоняет:- девочки, я с вами, айда?-
-Иди к своей жене, - говорю ему.
- У меня нет жены!-
Тогда иди к своей семье! - в очередной раз посылаю.
У него и семьи не оказалось, жил в общежитии на Уралмаше. Познакомились и 34 года он сопровождал меня в жизни. Сначала Миша хотел поближе познакомиться с моей сестрой (она ниже меня ростом).Сам то он, не очень велик в перьях, как у нас на Урале выражаются. Но когда Миша (так звали этого сварщика) разглядел фигуру Ленки поближе, то дал задний ход — не захотел взвалить её проблемы на себя. Эх, мужики, мужики!
Был он ниже среднего роста, коренастый с широким улыбчивым лицом и голубыми глазами.
Да и откуда большому росту взяться, ведь он — дитя войны!
В последствии золовка рассказывала, со слезами на глазах: в войну Мише было полгода. Сидит в холодной избе на полу, почти посинел, замёрз до икоты.
И вот старшие дети стали его на русскую печь подсаживать, чтобы согреть. В этом большой проблемы бы не было, если бы не их возраст - сестре было 5, а брату 3 года.
Мать их в это время работала в колхозном телятнике, таская воду вёдрами, рукавицы всегда держала в зубах, их некуда было положить.
Моя свекровь осталась в войну вдовой с пятью ребятишками; старшую дочь в 16 лет постаралась побыстрее отдать замуж за местного инвалида-пьяницу. Дочку всё время на лесозаготовки посылали, ни одеть, ни обуть, а снег по пояс - обсушиться негде, вся простудилась! Замужние в лесу не работали.
Этот брак продлился недолго, но мать всю жизнь себя корила, что отдала дочь за кого попало!
После знакомства, я заметила у Миши под подбородком страшные шрамы. В детстве он сильно болел, его даже клали под божницу, думали умрёт.
И Запад нам ещё указывает, как жить! Наш народ перенёс столько лишений, и после всего этого мы постарались принести на свет здоровых потомков, достойно пережили перестройку и, надеюсь, переживём все трудности настоящего времени! Всем желаю только добра!
Так и жили…
С нетерпением жду комментариев.