Осень уже вступала в свои права. Ночи были холодны, к утру землю окутывал густой туман. Дружина князя Святослава повернула к Киеву. За длинный поход ратники устали и теперь, стремились домой, что бы суровой зимой, как дикие медведи, отоспаться и нарастить бока. Души рвались к тем по кому успели истосковаться, кого хотелось обнять и прижать к груди. Обозы с данью двигались впереди. Лениво перебирали ногами кони. Ратники, чувствуя близкое завершение похода, растеряли свой боевой пыл и над войском царила непринужденная тишина. Даже самые отчаянные балагуры не отпускали свои вечные шуточки, в душе предвкушая скорую радость от встречи с родными.
На горизонте показалось облако пыли. Головной всадник предупреждающе поднял руку. Войско остановилось.
- Всадник! Один! Спешит! - произнес зоркий Веселин, всегда ехавший в первых рядах.
Добрыня сделал знак и Святослава тут же заслонили собой несколько воинов, предусмотрительно выставив щиты. Стоящие впереди ратники, привычно сдвинулись плечом к плечу, ощетинились копьями. Заскрежетали вынимаемые из ножен мечи.
Всадник, приближаясь к войску, осадил коня, который по инерции продолжал неслись галопом, и что-то закричал.
- Да это же Дрозд! - крикнул Веселин и двинулся всаднику на встречу.
- Хазары! Хазары! - уже отчетливо слышали все.
Дрозд остановил коня в десяти шагах от войска и кулем вывалившись из седла, отыскал глазами Святослава.
- Хазары напали на обоз, князь! Налетели, как саранча! Сеча завязалась, а меня воевода Годимир к тебе послал! Успеем нагнать, коли поспешим! Далеко им с нашим добром не уйти!
Гонец не успел еще досказать свою речь, а кони под ратниками уже нервно переминались с ноги на ногу, ожидая лишь знака князя Святослава.
- В хвост ступай! Отдохни не много! Ты свой долг выполнил! За мной мои ратники! Накажем супостата! - закричал, уже похожим на мужской голосом, Святослав.
И вот уже пыль от тысяч копыт заслонила войско с тыла. Как грозовая туча летела она за воинами, стряхнувшими с себя апатию. Скачка горячила кровь, предчувствие скорой битвы и справедливый гнев, подстегивали ратников лучше любых окриков.
Бешеная скачка продолжалась несколько часов, когда Веселин крикнул, что видит уже перевернутые подводы их обоза. Святослав сделал знак остановиться, спешился. Рядом с обозами лежали тела ратников, до последнего защищавших добро, предназначенное Киеву. Коней со вспоротыми брюхами, облепили мухи. Из недалекой рощи вышел прихрамывая Годимир, одной рукой опираясь на меч, как на посох, а другой о плечо щуплого юноши, для которого поход был, по видимому, первым. За ними из рощи вышли несколько ратников, тащивших на себе раненых товарищей, в которых еще теплилась жизнь.
- Туда повезли добро, сучьи дети! - сказал Годимир, махнув рукой в сторону, где кончались Киевские земли и начиналась дикая степь.
Следопыты уже искали следы, склонившись до земли, чем напоминали стаю собак, почуявших дичь.
Святослав оставил раненых у подвод, а сам с войском двинулся по следам хазар. Идти было легко. Хазары не таились, к тому же нагружены отобранным добром были без меры. День уже клонился к вечеру.
- Святослав, надо разведчиков посылать! Потеряем след в темноте! - сказал в самое ухо Добрыня, так, чтобы не услышали другие ратники.
- Стой! - покатилось по рядам- Привал!
Воины спешились и принялись доставать из седельных сумок фляги с водой и припасенные сухари. Только несколько самых опытных следопытов отправились дальше, искать двинулись хазары.
Святослав задремал. Ему снилось, что он бежит по зеленому, залитому солнцем лугу, а впереди Малуша. Коса, толстой змеей, извивается между худеньких лопаток. В руках лукошко, полное белых грибов. Святослав бежит за ней и не может догнать. Ноги будто ватные, он с трудом их переставляет. А Малуша легко парит, почни не сминая траву...
- Святослав, простись! Следопыты вернулись! - над ним стоял дядька Добрыня, - говорят чуть в стороне их ставка. Если сейчас двинемся к утру там будем!
Ноги ныли, словно и правда бегал, а не отдыхал. Снова двинулись в путь. На рассвете спешились и оставив коней позади, двинулись к ставке хазар, окружив небольшое поселение со всех сторон.
Оглушительный свист, призывающий к началу боя, смешался с криками и визгами, разбуженных обитателей стана. Из палаток выскакивали женщины, таща за собой ребятишек, однако бежать им было не куда. Они старались не попасть под руку рубящимся тут же врагам и сбивались в тесные кучи у дальних хижин. Вырваться из стана никто не мог, так как его со всех сторон окружили могучие воины в кольчугах.
К Святославу, стоящему у самого большого шатра, привели связанного кагана, который рычал и отчаянно сопротивлялся.
- Как ты посмел, степной шакал, напасть на мой обоз на моей земле? - спросил Святослав через толмача, которого всегда возил с собой.
Каган не ответил, лишь еще сильнее зарычал. Изо рта потекла струйка крови - каган откусывал себе язык. Из кучки женщин к пленнику бросилась девушка.
- Ата! Ата! - кричала девушка, заливаясь слезами. Один из воинов перехватил девушку за талию и та забилась в его руках, как птичка, попавшая в силки.
- Это его дочь! - пояснил толмач.
- Отпусти ее! - велел Святослав.
Воин послушно выпустил девушку и та повалилась на землю, сотрясаясь в рыданиях.
Каган между тем, выплюнул к ногам Святослава остатки языка. Его глаза закатились, изо рта текла обильная кровавая пена. Каган лишал себя жизни - медленно захлебывался собственной кровью.
Солнце между тем поднялось высоко, осветив, разрушенный стан. Кагана унесли, а его дочь отползла подальше к шатрам и сидела обняв себя руками. Ее тело дрожало. Она изредка поднимала голову и полным ненависти взглядом буравила своих врагов.
Ратники Святослава уже собрали обозы с добром, украденным каганом, а за одно присовокупили в нему, найденные в шатрах меха и шкуры. Навьючили хазарских лошадей. Кое-кто посадил впереди себя в седло молоденькую хазарку. Девушки заливались горючими слезами, что-то кричали своим матерям на смешном хазарском языке, а воины заливались смехом - до того не привычна была чужая речь!
Святослав наблюдал за дочерью кагана. Чем-то зацепила его эта чернявая гордячка. В походе Святослав не раз уже брал себе понравившихся пленниц. Но брал на одну ночь, отпускал натешившись и сняв напряжение битвы. Хазарка была другой породы. Святослав чувствовал, что с ней не получится помиловаться ночь и забыть. Эти глава завораживали, очаровывали. Внезапно вспомнил сон и Малушу, но тут же отогнал эти мысли. Малуша - одна такая, ее не забудешь, впрочем, как и эту девушку.
Сам пошел к девушке. Личные воины -охранники следом. Протянул руку -девушка отползла дальше. Схватил ее за плечо. Подоспел толмач.
- Спроси, как зовут ее! - велел, а сам глядел в испуганные, как у затравленного кролика, глаза.
- Алтун...- прошептала девушка в ответ.
- Поедешь со мной, возьму тебя к себе в терем!
Воины посадили Алтун в седло пред Святославом. Войско неспешно двинулось в обратный путь. Святослав вдыхал терпкий, не привычный запах волос и тела Алтун. Ощущал, как дрожит его добыча, как напряжена каждая мышца ее тела. К вечеру разбили лагерь. Для князя поставили шатер в центре, чего уже давно не делали. Долго ночью стражники слышали плач Алтун, доносившиеся из княжеской палатки. А сам князь в то время лег спать у большого шатра, подложив под голову седло...
- Через день уже войдут в Киев! - доложил княгине Ольге Свенельд весть о возвращении войска Святослава.
- Все ли готово?
- Все княгинюшка, не беспокойся! Встретим чин по чину!
- А от сватов ничего не слыхать?
- В дороге уже! Везут Юдиту-Предславу князю нашему! Скоро свадебку играть будем! - Свенельд пребывал в радостном настроении, ведь все так удачно складывалось для Киева.
В большой княжеской бане, в Будутино, в корчилась в родовых муках Малуша.
- Ты девонька не лежи, ходи, ходи! - бубнила повивальная бабка в перерывах между нашептыванием заговоров и ощупыванием Малушиного живота.
И Малуша ходила, обхватив руками огромный живот и падая на лавку во время очередной сильной схватки. Глаза застилал пот - в бане было хорошо натоплено. Длинные волосы сделались влажными и тяжелыми. Холщовая рубаха липла к телу и снизу окрасилась красным. Спасение приносил только сквознячок, тянувший из открытой, по традиции, двери.
- Рано, рано села! Ходи! - в очередной раз осмотрев девушку сказала повитуха, и тут же без перехода, зашептала про Явь и Навь.
Наконец повитуха разрешила Малуше лечь. Несколько сильных схваток, мучительный стон роженицы и вот в руках повитухи живой комок новой жизни. Приняв младенца, повитуха отсосала слизь из маленького рта и дитя закричало. Крик метался по бане гулко, отскакивая от стен и усиливаясь стократ. Повитуха засмеялась:
- Ох и богатырь! Ну молодец Малуша! Доволен будет князь!
Молодая мать протянула руки и младенец перестал кричать, почувствовав ее запах, инстинктивно ища губами грудь. Жадные маленькие губы ухватили сосок, вызывая в материнском теле неведомую до селе дрожь, буквально заставляя ее налиться молоком.
- Пусть тут же едут в Киев! Скажут князю о сыне! Ждет сын каким именем наречет его отец! И поклон княгине Ольге от внука пусть передадут!
Рекомендую каналы: