«На подоконнике стояла трёхлитровая банка с солёными огурцами. Рассол сверху уже покрылся тоненькой белой плёночкой. «Гады..» — вяло, но зло подумала, — «забыли убрать в подпол. Вот всегда так, то молоко на столе оставят. То простоквашу в бане — видите ли, им «после жара приятно хлебнуть холодненького». Теперь вот огурцы.. Кто доставал, кому выписать!.»
День разливался тягучий и душный. За занавесками — ни трепета, ни порыва! В саду — полный штиль! На реке стрекозы дохнут от климатического бедствия!
Идти некуда, все растворились в мареве..
Нужно было встать и спасти остатки солений. Вынуть большой ложкой, свеже-образовывающуюся плесень. Обтереть изнутри бумажной салфеткой стеклянные стенки, дабы не повадно вновь разрастись! Открыть с трудами крышку старого — ещё прежних владельцев — подвала. Спуститься с тарой в руке вниз, по шатким ступеням. И водрузить победно на стеллажи. Оглядеть хозяйство — всё ли цело, не взорвалось ли, не погрызено ли крысами. И, облегчённо вздохнув — «всё цело! всё!..» — «вернуться на Землю». Задержаться лишь на миг, из-за благословенного холода — чуть землистый, как-будто влажный. И таинственный..
Когда мы только попали в этот дом, хозяевами — словно первопроходцами и переселенцами Дикого Запада.. — подпол привлёк наше детское внимание. Мы норовили туда спускаться — по делу и без дела — и обследовать. Обширный, с неровным потолком, копаный нескладно, но основательно он был похож на винные погреба средневековых замков и жуткие темницы с врагами. Враги имелись — крысы! Они регулярно наведывались в деревню и тогда их истребляли разными способами. Хотя, они и сами частенько — от жадности и самоуверенности крысиной — топли в тех же банках с огурчиками. Зима — пережитая, нами в городе, ими частично — и вообще приносила немало сюрпризов. После оной возникало много вопросов, главный — «на кой!» «Нам это..» — следовало покорно. Никто бы и в ум не взял избавиться от летней дачи — лишь от «захватчиков» хвостатых!
Впрочем, эти беды забывались сразу! После капитальных уборок, выветривания затхлостей, протопки пару раз всей избы всеми печками — как салют изо всех орудийных стволов всеми расчётами! И первого же крапивного — или щавелевого, если повезёт, он позднее.. — супа. Съеденного с половиной варёного яичка, ложкой жирной сметаны, ломтём тминного чёрного и в приятной компании на воздухе. Стол выносили и расставляли сразу же, по приезду. И все чаепития, обеды, пирожки с молоком и приватные беседы велись — до осенних мух — тут же.
Немногие удовольствие в жизни явно стоят хлопот и передряг. Так устроен мир!»