Современная опера, вдохновленная твиттер-аккаунтом американского марсохода Кьюриосити. Что может быть прекраснее, когда новостная повестка сводит с ума?
Сквозь бури и грозы поехала в Электротеатр, чтобы приобщиться к этому детищу, рожденному в рамках проекта КоOPERAция. В один из сезонов проекта я курировала блогерский поток подростков, но сама, по стечению обстоятельств, ни одной современной оперы, созданный в рамках лаборатории, не видела. И рада была возможности наконец-то это исправить.
В самом своем начале спектакль постулирует отказ от демонстрации проблем отцов и детей, трансляции военных конфликтов, любой агрессии и прочей «социальщины». Подлинная задача художника — эстетика, а музыка не должна плестись в хвосте у повестки и обслуживать ее. Лучшая тема для оперы — космос.
Мед для глаз (манифест зритель видит на экране, его транслируют в формате скринлайф). «Согласна!» — думаю я и трепетно ожидаю.
Три ученых под аккомпанемент прекрасного техногенного грохота, издаваемого синтезаторами и акустическими инструментами, всматриваются в марсианскую даль. Они запустили детище, которое теперь нежно любят — они управляют марсоходом, общаются с ним, отправляют ему команды и живут по двум часам: земным и марсианским, отсчитывающим сутки, удлиненные на сорок минут.
У них все прекрасно. Марсоход ломается — они его чинят. Марсоход анализирует породу красной планеты — ученые в восторге отмечают, что там есть металлы и элементы, необходимые для человеческой жизни. Все будет хорошо! Когда-нибудь (совсем скоро) мы колонизируем Марс.
Правда тут же, в канву хаотичного повествования о светлом будущем марсян вклинивается информация, что жена одного из специалистов прикована к постели из-за травмы позвоночника. Фоном на экране возникают описания катастроф, произошедших на земле за время миссии марсохода. Чередование катастроф ускоряется, восторг ученых по поводу переселения на Марс — усиливается. Ансамбль марсианской песни без плясок через минуту приходит к ожидаемому (увы) выводу: нам всем пора валить (с). Двое специалистов обнимаются и озвучивают третьему, что ему тоже нужно хотеть это сделать, потому что «тут скоро нельзя будет говорить, и вообще посмотри ВОЙНА (сейчас чтобы спектакль считался современным, а режиссер — модным, нужно громко сказать со сцены это слово)». Тот отказывается лишь потому, что у него парализованная жена.
Все.
Мысль — мы загадили свою планету и тянем руки к Марсу. Человечество — не очень привлекательная субстанция и мы ничего не хотим с собой делать. Марсоход продолжает свое движение.
По мере повышения устойчивости главной мысли, из написанного в начале манифеста вычеркиваются постулаты. К финалу спектакля остается один — искусство убито.
Форма спектакля, его поверхностная идея — совершенно прекрасны. Космические просторы, лязг, грохот, отсутствие какой-то музыкальной гармонии — все это могло бы родить сильное эмоциональное переживание, но скатилось почему-то к тому, против чего должно было бы бороться. Я понимаю, что таким образом режиссер говорит нам — «искусство не может быть обособлено от реальности, искусство — это зеркало».
Но лучше бы это была опера про любовь к марсоходу.