Москва, образца конца восьмидесятых, была в эпицентре перестройки, гласности и ускорения.
Ускорялись, перестраивались и наслаждались свободой слова все наперегонки.
Расцветало предпринимательство и надувательство.
Выплывало на поверхность хорошее, но десятилетиями запрещаемое, а вмести с ним – и разная мерзость.
Рухнувший железный занавес, оказался плотиной, которая сдерживала напор западных ценностей не самого высокого качества.
Это стало ясно позже, а тогда мы просто вдыхали свободу полной грудью. И гражданские, и солдаты.
При первой возможности я оказывался на Арбате, смотрел, как танцуют брейк, любовался творчеством уличных художников и жадно слушал музыкантов.
Одному, исполнявшему песню Майка Науменко, я даже бросил в гитарный футляр трехрублевку. Не сдержался. Настолько красиво-пронзительным было это исполнение.
Правда, души моей прекрасный порыв, окупился приблизительно через полчаса.
Зашел в магазин «Книги» там же, на Арбате. Купил, на оставшуюся мелочь, лотерейный билетик.
Разорвал, развернул и… О чудо! Мне достался главный приз – книга «Старик-грибовик».
На крыльце магазина меня моментально окружили книголюбы, осыпавшие счастливого солдатика предложениями продать сборник сказок.
Покидал я Арбат с червонцем в кармане. Такой была рыночная цена дефицитной книги, стоившей всего два рубля.
В Лужниках я побывал на концертах разных рок-групп. Больше всего впечатлили «Звуки Му»
Я грязен, я болен, моя шея тонка. Сломать эту шею не дрогнет рука у тебя. Зато я умею летать…
Петр Мамонов, царствие ему небесное, был тогда молод, энергичен и просто шикарен!
А вот в Измайловском парке, где я с каптерщиком-таджиком Орифом цеплял (и не без успеха)юных москвичек, меня однажды развели, как лоха.
Тогда восковые фигуры были еще в диковинку.
И вот стоит какой-то расписной сарайчик, а на нем - призывные надписи: Высоцкий, Брежнев, Распутин! Как живые!
Я и купился. Отдал пять рублей. Вошел в сарайчик.
Ну, Высоцкий, ну, Григорий Ефимович, ну Брежнев, которого, для экономии воска, усадили в инвалидное кресло и укрыли клетчатым пледом чуть ли не по шею.
Дальше-то что?
Прошелся я по «музею» восковых фигур раз. Прошелся два. Выходить, в общем-то, пора.
Получил минуты две-три сомнительного удовольствия и остался без простого, но надежного мороженого.
Еще из культурных зрелищ – круглосуточный видеосалон «Онега». Его открыл неподалеку от нашей части один ушлый предприниматель.
Не скажу за другие роты, но в нашей, после вечерней поверки и отбоя, воинов оставалось раз, два и обчелся.
Зато видеосалон был переполнен. Таджики-узбеки предпочитали боевики с Брюсом Ли, а я, затаив дыхание, смотрел «Экзорциста» и с нетерпением ждал следующей части «Кошмара на улице Вязов».
Отловили нас однажды в этой "Онеге". Не успел начаться фильм, как в зал входит командир части, собственной персоной.
А-а-ахренеть!
Я, пригибаясь, ломлюсь к черному ходу и... Натыкаюсь на замполита.
Влип, так влип!
Врезалось в память и еще одно забавное происшествие.
Возвращаюсь я откуда-то на свою стройку, родимую «Комсомолку» и вдруг вижу объявление. В одном из видеосалонов вечером дают «Месть Фредди»!
Мог ли я остаться в стороне от этой сногсшибательной премьеры? Нет, тысячу раз нет!
И вот приезжает машина. Я, с дружками, которых соблазнил своими рассказами о «Вязах», усаживаюсь на скамейку у заднего борта.
Едва заводится двигатель, как я встаю и перебрасываю ногу через борт.
Спрыгнуть не успеваю. Меня останавливает прапорщик, который почуял неладное и вышел из кабины.
- Куда намылился? А ну на место!
Наивный командир взвода решил, что не позволил мне смыться в самоволку. Какое там!
Как только машина выезжает за КПП и еще не успевает набрать скорость, совершается блистательный побег.
Прохожие, мирно идущие по тротуару Комсомольского проспекта, наблюдают такую картину: один за другим из грузовика выпрыгивают и прячутся за стволами лип так, что бы их не заметили в зеркало заднего вида, сразу три солдата.
Служба службой, а Фредди Крюгер – прежде всего!
Уверен, что Роберт Энглунд был бы ошеломлен такой любовью к его творчеству.
А вы говорите из стройбата, а вы рифмуете нас со словами «лопата» и «экскаватор»…
Продвинутые мы были до невозможности, а если того требовало дело, совершали акробатические трюки не хуже, чем хваленые десантники.
Продолжение следует.