Василий Егорович Корнейчук не только сам, но и все его предки на столько поколений сколько он знал родились и жили в Москве. Семейные легенды передавали, что в районе Маросейки есть дом, который принадлежал Корнейчукам, но один из предков ещё до революции то ли проиграл его в карты, то ли лишился его из-за нечестности и коварства компаньона. Но в результате этой неприятности никаких проблем после революции с новой властью обедневшие Корнейчуки не имели и спокойно жили в подмосковной деревне. Поскольку семейство было большим, то уплотнять их не стали, а когда Москва, расширяясь пришла в эту деревню, то дом снесли, раздав всем отдельным ячейкам общества отдельные квартиры. Вася Корнейчук после службы в армии пошёл работать в милицию. А поскольку ещё до армии закончил техникум, то, имея среднее специальное образование очень скоро стал участковым уполномоченным. И работал на этой должности всю свою долгую службу. А поскольку имел Василий Егорович чутьё врождённое на неприятности, то сумел наладить работу таким образом, что и порядок на подведомственной территории обеспечивал и приработок небольшой имел. А большой приработок ему и не был нужен. И видны сразу лишние деньги, что вопросы вызывает и домашних лёгкая копейка развращает. А когда всё как у всех, а если лучше то так чтобы незаметно, то и доверие от граждан есть и начальство лишний раз не наезжает.
И всё бы хорошо, но последнее время начал волноваться Василий Егорович. Сначала без повода, а потом и повод появился: в префектуре против трёх его коллег завели уголовные дела. Опыт подсказал опытному полицейскому, что раз такое происходит, значит они кому-то мешали, и, само собой, есть ещё коллеги, которые не стали мешать. Старый мент ни мешать никому не хотел, ни включаться в серьёзное мероприятие не желал. А организаторы такого процесса люди не простые и предложения у них серьёзные. А за серьёзными предложениями обычно большие деньги сначала и продолжительные сроки заключения потом. Не хотелось Корнейчуку стать перед таким выбором. Это и беспокоило его, когда пришёл нехороший посетитель. Нехорошими посетителями старый участковый называл тех, чьё поведение он предсказать не мог или чьи предложения ему заранее не нравились. Этот вызывающе элегантный господин с умными колючими глазами относился сразу к обеим категориям: предсказать его поведение Василий Егорович не мог и предполагал, что общение не станет приятным.
«Да, ну фиг с ними. Уйду, если что на пенсию. Если пенсии не хватит, то дача прокормит. Да и дети уже встали на ноги», - подумал участковый и даже почувствовал при этом некоторое облегчение, хотя на пенсию ещё не собирался.
Когда накануне Борис Петрович и Профессор знакомились со списком участковых ближайших территорий, то по обоюдному решению первым был выбран именно самый старый специалист – Василий Егорович Корнейчук. В курсе последних событий он или нет неизвестное. Но то что такой человек должен очень много знать не подлежало сомнению. И эти знания нужно получить. А если получится его сделать союзником, то вообще будет замечательно. Но для этого нужно устранить все сомнения в том, что Корнейчука уже привлекли на свою сторону те, кто Ивана сейчас подводит под статью. А болевые точки есть у каждого нормального человека. Поэтому нужно сначала узнать что да как.
Поэтому и пришёл Профессор этаким франтом с просьбой. А какие просьбы могут быть к участковому от лиц, занимающихся не совсем легальным, а вернее совсем нелегальным бизнесом? Круг таких просьб ограничен: либо глаза закрыть на что-то нелегальное, либо конкурентов припугнуть, если масштаб разборок на уровне ларьков и или торговых точек, либо помещение подсказать и помочь заполучить.
- Слышь, командир, - начал Профессор так чтобы и не выглядеть приблатнённым, но чтобы понятно было, что не от совета ветеранов ткацкой фабрики обращается, - Тут дельце есть взаимовыгодное. Думаю к тебе люди Шкипера уже приходили. Так мы даём больше.
У Василия Егоровича была идеальная память на голоса. Один раз услышав голос он мог узнать его через годы. Его никто никогда не мог разыграть по телефону, как бы ни старались имитировать чужой или скрывать свой голос. И эстрадный жанр пародии он считал глупостью поскольку слышно же, что это конкретный артист поёт или говорит, а вовсе не тот кого он пародирует.
Вот и сейчас за всем этим театром с блатными понтами услышал старый участковый голос из далёких времён. И этим голосом говорил молодой офицер десантник, которого здорово цепануло осколком и контузило. Поэтому он, пока не потерял сознание, громко отдавал команды своим бойцам, которые его уже не могли услышать и такой же молодой Василий Корнейчук, откомандированный в распоряжение сводного отряда милиции особого назначения с двумя своими сослуживцами доставили десантника в госпиталь. Василий даже не узнал выжил тот молодой офицер или нет.
Это была единственная командировка офицера милиции потому что прямо по возвращении жена, как сказал Василий, от волнения за мужа родила двойню, а многодетных в командировки не посылали. А новорожденные близняшки как раз и довели число детей в семье молодого милиционера до трёх.
- А как вас величать? – обратился участковый к посетителю почти по-отечески.
Похоже вопрос и интонации собеседника немного удивили посетителя и он, стараясь оставаться в образе, ответил:
- Это лишнее.
«Рыбаков!» - мелькнуло в памяти Василий Егоровича. Когда сдавали в госпиталь он смотрел документы и фамилию Рыбаков не мог забыть, поскольку его мама в девичестве была Рыбакова. «Может родственник», - тогда ещё подумал Василий.
- Ну, почему же? - неожиданно для посетителя участковый перешёл на дружеские интонации, - Оно знаешь, как бывает: вот человек изменился, возмужал или постарел, тут уже от возраста зависит, а имя-фамилия прежние. Можно и признать того, кого внешне признать не получится.
Изменение настроения и интонаций немного смутили Профессора и он пытался найти лучшую линию продолжения беседы, чтобы получить хоть какую-то информацию. И поскольку инициативу взял в свои руки хозяин кабинета, то можно будет играть вторым номером. Вопросы, которые задаёт собеседник иногда больше скажут чем ответы, которые бы он дал на вопросы твои. Поэтому гость спокойно стал слушать. А хозяин кабинета развернул своё кресло в сторону посетителя и внимательно глядя в глаза собеседнику стал спокойно объяснять свои слова подкрепляя их широкими жестами, ка это делает очень откровенный человек.
- Вот допустим, оказалось бы, что фамилия твоя Корнейчук, я бы обрадовался однофамильцу или родственнику и совсем бы другой разговор пошёл…
- Я не Корнейчук, - перебил Профессор, немного раздражаясь, не показывая это.
- Ну, это я к примеру, - так же спокойно продолжил участковый, - С таки же успехом я мог называть девичью фамилию матушки. Рыбакова она у меня была до замужества.
В этот момент Константин Сергеевич Рыбаков расслабил мышцы лица, как его учили делать, когда не хочешь, чтобы собеседник видел твои эмоции и постарался не отводить взгляд. И при этом рассуждал очень быстро: откуда небольшой полицейский чин может его знать при том, что они никогда не пересекались ни по службе, ни по дружбе. В смысле на гражданке. И на фамилии, и на лица память у Профессора была оттренирована ещё в период службы. Полагать, что опытный полицейский знал о готовящемся визите вообще бессмысленно. Он и Борис Петрович вчера решили кого и когда из местных участковых прощупают на удачу и в известность никго не ставили. А решить, что названная фамилия – это совпадение вообще величайшая глупость.
«Интересно, у его матушки реально девичья фамилия Рыбаков», - успел подумать гость, как Василий Егорович продолжил:
- Так вот была бы твоя фамилия Рыбаков, - хозяин кабинета не отводил свой взгляд, - И окажись у тебя, совершенно случайно старый шрам от осколочного вот здесь, - и ткнул себя в правый бок, - То мы бы уже, как сослуживцы, можно сказать – братья по оружию, поговорили бы и даже употребили бы смородиновой настоечки собственного производства.
Константин Сергеевич физически почувствовал наличие у себя шрама о котором ему напомнил этот старый лис в полицейских погонах. Но глаз не отвёл и думал, думал. Собеседник тепло усмехнулся и, откинувшись на спинку кресла, объяснил Профессору то, что тот сам ни вспомнил бы:
- Не ломай мозги, не вспомнишь. Мы тебя раненного подобрали. Контузило тебя к тому же. Бойцов твоих накрыло, а ты видно отошёл за чем-то. Ну, как за чем-то? За жизнью своей отошёл. Хотя если бы мы с дороги не увидели как вас минами накрыло, то остался бы со своими ребятами. По наше машине тоже прилетело знатно, так что тебя до госпиталя тащили по очереди, а ты всё своим бойцам, что уже никого не слышали, всё команды давал.
Говоривший замолчал.
- А как фамилию раненного запомнил? – спросил Профессор.
- Так мы в госпиталь сдавали, вот там документы медики и смотрели. Ещё подумал, может родственник. Так что если бы встретился с тем офицером - не грех бы и выпить.
- Наливай, - после короткой паузы, сказал гость.