Давеча показывали в интернетах фильм «Ма Рейни: Мать блюза», и это оказался не очередной пафосный байопик, а абсолютно библейская блюзовая история.
Когда-то казалось, что блюз - это нечто изысканное, утончённое, а то и вовсе аристократичное. Как Иисус представляется местным гражданам луноликим шатеном с тонкими благородными чертами лица и бледной кожей, так и блюз мне виделся в изысканном образе белого джентльмена почему-то с лицом молодого пышноволосого Сергея Галанина и томной музыкой Гари Мура. Блюзовая печаль тоже представлялась «белой»: что-то изящно-минорное, уютное и попсово-эстетское, как наблюдать летний дождь за окном тёплого лета.
Со временем блюз начинал чернеть. Он всё ещё оставался наивной комнатной грустью, но уже с примесью бибикинговских бендов, лихукеровской неотёсанности и других вкраплений, помаленьку долетавших с мира по нитке. Сергей Галанин всё больше сменялся на добродушного негра, играющего и поющего добрую, чувственную музыку.
А после близкого знакомства, когда были изучены его дороги, блюз окончательно почернел, тут-то и оказалось, что соткан он из действительно чёрных красок, чёрных красок мрака, а не из светлых нитей высокодуховной печали.
Мрак начинается якшанием блюза с Тёмной стороной, и в целом в его зловещем мистическом ореоле. Где ещё музыканту можно продать душу Дьяволу, как не на перекрёстке дорог в дельте Миссисипи? Где ещё в принципе придёт мысль продать душу в обмен на мастерство? Где ещё в ходу вуду-амулеты? Где ещё такая благодатная почва для жутких легенд о смерти, несчастьях и магии? Кто-то вспомнит блэк-метал, но там лишь глупые игры сытых белых мальчиков, борющихся со скукой. А в блюзе всё «от земли», от жизни. Его тёмная сторона подпитывается настоящими страданиями, лишениями и болью, на которые никто добровольно не соглашался, и это не оставляет равнодушным к его тёмной ауре. Впрочем, подпитывается она и удовольствиями, ведь удовольствия дело грешное, церковь не одобряэ, посему блюз отдан на откуп Дьяволу.
Muddy Waters - I'm Your Hoochie Coochie Man
"I got a black cat bone*
I got a mojo** too
I got the Johnny Concheroo***
I'm gonna mess with you"
- *Кости чёрного кота используются в культе вуду для магических ритуалов, в том числе для приготовления приворотного зелья.
- **Моджо — магический амулет в культе вуду.
- ***Джон Завоеватель — народный герой афроамериканского фольклора. Его именем назван особый корень, которому в американском фольклоре приписываются волшебные свойства. Хорош для амулета.
Сами блюзмены во времена, когда у блюза ещё было лицо Галанина, казались кроткими интеллигентами, добрыми и печальными, немножечко ботанами, но в хорошем смысле, как все музыканты. А оказалось, что они отморозки не хуже гангста-рэперов и хватаются за оружие при малейшем поводе. Кто бы мог подумать! «Добрый и печальный» чёрный менестрель способен пристрелить тебя, как собаку, решительно поковырять в твоих кишках ножичком или, по крайней мере, хорошенько начистить рыло.
Литл Уолтер (Little Walter), знаменитый харпер и весьма вздорный мужик, преставился от последствий драки.
Роберт Ли Бернсайд (R.L. Burnside), песню (Just Like A Bird Without A Feather) которого исполнял Сэмюэл Джексон в кине «Стон чёрной змеи», был принят за убийство и позже заявил: ««Я не собирался никого убивать, я просто хотел прострелить этому сукиному сыну голову. То, что он умер - это между ним и Господом».
Ледбелли (Leadbelly), автор «Where Did you Sleep Last Night», получившей, благодаря Нирване второе дыхание, за убийства и драки провёл в тюрьмах полжизни.
Там же обретался большую часть жизни Рузвельт Чарльз (Roosevelt Charles), о котором обнаруживший его в недрах Анголы фольклорист Харри Остер отзывался как о очень талантливом человеке, но одновременно с этим как о злостном рецидивисте и опасном преступнике.
К слову, тюрьма Louisiana State Penitentiary (она же Angola, она же "Alcatraz of the South" или просто The Farm) – место тоже знаменитое мрачной славой. Осужденные, которым посчастливилось выйти из "Анголы" живыми, в будущем предпочитали умереть, чем сюда вернуться. В этой тюрьме Остером были сделаны записи песен заключённых, давшие известность некоторым исполнителям.
И все эти ребята конечно же были не дураки выпить, да огулять какую-нибудь чёрную красотку. В сущности, тогдашнее бытие афроамериканцев не слишком отличается от теперешнего, по крайней мере, на предмет досуга. Ну и на предмет содержания песен. Да, текста кое-как шифровались аллегориями, метафорами да жаргонизмами – время таки было куда как более пуританское – но зачастую это была всё та же пошлость, звенящая пошлость, как сказал бы гоняющий бесов Никита Сергеич. Например, «Хучи-кучи мэн» Мадди Уотерса – это, по сути, аналог «Джага-джага» Кати Лель.
Как оказалось, похабные песенки, способные низкопробностью оскорбить никитсергеичей, у чернокожей братии завсегда были в большом почёте. Если лирический герой не изнывает от смертельной тоски, не имеет в данный момент проблем с законом, то, значит, он прибухнул, чувствует себя МУЖИКОМ, и время заняться с какой-нибудь цыпочкой «hoocie-coochie», опционально в «back door». Возможно, эта интрижка и приведёт к проблемам с законом, а там и к смертельной тоске. Вот тебе и круговорот блюза в один славный вечер. Дамы в свою очередь тоже не прочь повилять «back door» перед своим «папочкой», о том и поют. А может и перед соседом, почему нет! За что кто-нибудь из участников, возможно, будет убит в ссоре.
А куда ж в блюзе без худого конца! Конец должен быть бесславным и даже пошлым, звеняще пошлым, иначе какой же это блюз. Бытовое убийство, смерть на обочине, зарезан в драке, или даже когда тихо помер своей смертью, но в каком-нибудь хосписе и всеми забытый – это то, что нужно.
Одним словом, блюз – это не о высоких материях и лицо у него не Сергея Галанина. А целомудренное «Ма Рейни: Мать блюза» на самом деле похабное «Чёрная задница Ма Рейни» (Ma Rainey's Black Bottom). И это по названию песни Ма. И сюжет фильма оказался воплощённым блюзом: чёрные музыканты Ма репетируют в студии в ожидании записи, болтая за нелёгкую жизнь. Среди них есть самый борзый, амбициозный и молодой, жаждущий славы. «Та молодая шпана, что сотрёт нас с лица земли». Этот ретивый трубач постоянно наводит суету в коллективе: то лезет поперёк батьки мамки с неуставными соляками, то бэк-вокалистку огуляет вопреки запрету, то просто понтуется и ведёт себя, как дембель, хотя младший в группе. Потому что может себе позволить, ведь терять ему нечего – издатель (естественно, белый!) обещал издать его собственную музыку, которая наверняка выстрелит. Но тот вдруг предательски отказал, дескать, коммерчески нецелесообразно, и трубач, будучи в расстройстве и отчаянии, тупо «сажает на перо» пианиста из своей группы. Вот и всё. Так нелепо и ужасно. Ни красоты, ни пафоса, ни «молилась ли ты на ночь, Дездемона». Это ли не блюз?
Когда б вы знали из какого сора, растут цветы, не ведая стыда...
