Найденную Настеньку выхаживали почти две недели.
У девушки был жар.
Женщина со скрипучим голосом по имени Чаруша металась между Розой и Настенькой.
"Быстрая речка" 98 / 97 / 1
Филипп ползал перед Розой на коленях и предлагал жениться. Мол, обещал, надобно выполнить. Иначе Бог накажет.
Слово «бог» в семье говорили шёпотом.
У Розы сильно болели ноги и руки. Кожа на них слазила пластами. Чаруша обильно мазала их какой-то вонючей мазью.
Дети чувствовали себя хорошо.
Маленькая Роза делала первые самостоятельные шаги.
Роза смотрела, как резвятся дети и подумывала принять предложение Филиппа.
Филипп Германович Войцеховский до революции был помещиком.
Три деревни были в его владении.
Как только Красная армия одержала победу, крестьяне организовали сход и перед новым правлением стали защищать Филиппа. Филипп лишился своего скота и птичников. Всё это стало собственностью колхоза. Сам стал рядовым работником.
Его жена померла еще в 1913 от оспы. Филипп остался жить с пятилетней дочкой и тёщей.
Когда в 1924 году в колхоз прислали нового председателя, тот стал угрожать Филиппу.
Взамен на спокойствие просил выдать за него шестнадцатилетнюю Настеньку.
Отец уговаривал дочку, просил потерпеть ради хорошей жизни.
Но девушке отставной офицер царской армии пришёлся не по душе, и она сбежала из дома.
Весь день Филипп искал дочь, но смог найти её только по видениям Розы.
Филиппу было 50 лет. После смерти жены, второй раз жениться не стал. Были у него временные увлечения, но тёща Чаруша сразу старалась отвадить от зятя невест. И у неё получалось.
А вот Роза пришлась ей по душе, видимо.
Ни один раз Роза слышала, как скрипучим голосом Чаруша говорила Филиппу:
— Уговаривай! Баба ладная, строгая. Настеньке матерью станет. Ей без матери ох как тяжело, сам знаешь.
Филипп кивал и уговаривал Розу.
Лачо определили в дом к сбежавшему из города священнику Иоанну. Старец жил один и работал в поле за десятерых взрослых мужиков. Все удивлялись его силе и выносливости. Когда новый председатель стал бороться за «чистоту» работников колхоза, первым в его списке был Иоанн. Но из города посоветовали только приглядываться к деду и не мешать ему работать на благо страны.
Иоанна в колхозе называли «каменный дед».
Дед этот оказался ещё и умелым кузнецом. По документам было ему 83 года, но болтали, что его года перевалили уже за сотню. Уж больно умным был бывший священник.
Когда Филипп в метель спас Розу, Лачо и детей, не раздумывая определил Лачо к Иоанну.
Тот возвращал Розиного отца к жизни молитвами. Отогревал его на печи. Когда ноги Лачо стали загнивать, он предложил их ампутировать, чтобы спасти.
Лачо согласился.
Иоанн смастерил для него салазки. И Лачо по подтаявшему мартовскому снегу, отталкиваясь палками ехал в дом к Филиппу.
Роза отца не навестила ни разу.
Когда он оказался на пороге, поморщилась. А потом встала перед ним на колени и зарыдала.
Лачо так и остался жить у Иоанна.
Роза приходила к нему один раз в неделю. Грустные глаза отца запечатлела в своей памяти навсегда.
Свадьбу с Филиппом сыграли в мае 1924.
— Маяться будете, — возмущалась Чаруша, — чем июнь не мил?
Но Филипп отмахивался, мол, глупости это всё.
После чудесного спасения Настеньки, к дому Филиппа потянулись люди. Они прознали о том, что Роза подсказала, где искать пропавшую.
И стала Роза колхозной провидицей.
Сбежала корова — к Розе, заболел боров — к Розе, украли стог сена — к Розе.
Филипп гордился своей женой. И, кажется, полюбил её всем сердцем. Но Роза свою выгоду не скрывала. Часто говорила ему о том, что нет любви у неё к нему, и не будет никогда.
Филипп стал выпивать. Чаруша каким-то невероятным чутьём находила в доме бутылки и выливала из них всё. Филипп обижался, ругался, а потом и вовсе ушёл из дома.
Найти его не смогли.
Роза понимала свою вину, но была как камень. Со дня пропажи Филиппа не проронила ни слезинки.
В ноябре 1924 года Настеньку выдали замуж за агронома, которого летом прислали из города в колхоз.
Председатель пришёл на свадьбу и устроил там скандал. Ударил жениха и избил нескольких гостей, а на следующий день застрелился у себя в сарае.
После пропажи Филиппа, Чаруша заболела. Стала плохо видеть, жаловалась на боль в груди.
Она умоляла Розу вылечить её. Но Роза ничего не могла сделать. Её дар то появлялся, то пропадал.
Через месяц после свадьбы внучки Чаруша умерла.
Роза осталась в доме с детьми Ирмы и Мирона.
Предлагала отцу пожить у неё. Но Лачо так сдружился с Иоанном, что к дочери переезжать не захотел.
***
Когда в январе 1925 года в село прислали нового секретаря, Алексей был на больничном.
Простудился в командировке. Селянин оказался покрепче, и когда застряли в поле на машине, даже не жаловался на то, что замёрз. А вот Алексею не повезло. Кашель мучал его вот уже месяц.
Поход к бабе Кате ничего не решил.
— Сына бросил, — ворчала она, — вот тебе и расплата.
Но Алексей лишь махнул рукой. И только в конце января болезнь стала отступать. Голос, правда, очень изменился. Стал сиплым. Когда Алексей говорил много, из груди вырывался неприятный свист.
Селянин сказал, что больше не будет брать Алексея с собой в виду того, что тот голосом уже никого не привлечёт.
Вместо Алексея прислали женщину по имени Марфа.
Когда Алексей явился на работу и встретился со своей преемницей лицом к лицу, то обомлел.
Это была его бывшая жена Марфа. Та самая Марфа, которая была возлюбленной Фрола.
Она повзрослела. Стала шире в талии. Ходила немного вперевалочку, чем напоминала утку. Её так вскоре и прозвали «сельская утка».
Какая-то искра промелькнула между ними. Марфа стала приходить к Алексею.
Селянин ворчал на неё, говорил, что у Алёши есть жена и сын.
Но Марфа не слушала.
Слухи ходили по селу. Селянина обвиняли в том, что он покрывает распутников. Но он пригрозил, что уйдёт с поста председателя. Жители успокоились.
Марфа стала жить с Алексеем.
Рассказала ему, что жилось ей неплохо, после того, как ушла из дома свёкров.
Шла по дороге, и её подобрала семья. Они ехали с похорон своей старшей дочери.
Та умерла неожиданно, и родители никак не могли поверить в то, что произошло.
То, что они встретили Марфу, приняли за знамение и предложили остаться с ними.
Так она стала жить в семье.
Приёмный отец (отставной офицер Пётр Линьков) пристроил Марфу писарем в типографию. Она трудилась там вплоть до назначения секретарём.
Приёмные мать и отец вот-вот должны были переехать в село вслед за Марфой.
Но неожиданно отец заболел и умер. Марфа ездила его хоронить вместе с Алексеем.
Приёмная мать (седовласая Степанида Линькова) уговаривала Марфу найти её сына Фадея. Марфа следов сына не нашла. Жители села, где жил Фрол, показали его могилу. А о мальчике не вспомнила ни одна душа.
Степанида вскоре переехала к Марфе. Она жила в выделенной Марфе комнате в здании правления.
А Марфа сожительствовала с Алексеем.
В конце 1925 года Марфа родила девочку. Её назвали Лилией.
Марфа говорила Алексею, что мало осталось у неё воспоминаний о тех годах, когда она была его женой. Как будто стёрлось всё из памяти. Помнила она лишь то, что баба Дуся всё время поила её какими-то травами и приговаривала: «На шею бросайся, на шею».
Цыганский табор уходить не спешил.
Многие цыгане устроились на работу в колхоз. Иногда воровали. Но Селянин так боялся растерять крепкие руки, что на многое закрывал глаза.
Когда цыганские парни переженились на сельских девушках, от табора ничего почти не осталось.
Продолжение тут