Начало романа - здесь
Спрятав смартфон в карман, сказал себе: нет, про завтрашний разговор с майором сегодня думать он не будет. Вот явится к Тутынину в кабинет – тогда и начнет, а сейчас – ни-ни! Надо решать проблемы по мере их поступления.
Сейчас главное что? Правильно: незамеченным вернуться домой.
Вообще-то Илья любил ездить по вечернему городу, но мысли о том, какие сюрпризы могут поджидать его возле дома, мешали получать в полной мере удовольствие от вождения.
Почему-то вспомнилась первая встреча с Ланой.
Тот конфуз он никогда не забудет, с некоторых пор даже стал избегать поездок в общественном транспорте. А если они были неизбежны – никогда не садился, всегда предпочитал ездить стоя.
Так повелось со школы: когда в трамвай, троллейбус или автобус входила бабушка или фронтовик с орденскими планками, а то и беременная женщина - первым, кто вскакивал, уступая место, был Илья Стерхов. Его благодарили, он слегка краснел и стремился поскорее удалиться вглубь салона.
С возрастом вскакивать приходилось все реже, поскольку подрастала сознательная молодежь.
Когда же у Стерхова появился свой автомобиль, все, что связано с общественным транспортом, отошло на второй план. А то и на третий. Постепенно забывались названия остановок, выветривались из головы номера маршрутов.
Поэтому, когда доктору пришлось впервые оставить машину в сервисе, он поначалу хотел вызвать такси, чтобы вернуться домой. Однако, когда вспомнил сумму за ремонт автомобиля, озвученную менеджером, совесть не позволила совершить этот безответственный поступок, и он поехал на общественном транспорте.
Как-то незаметно трамвай набился «под завязку». К доктору людским потоком притиснуло симпатичную блондинку лет двадцати. Как она могла оказаться в этой агрессивной, пахнущей потом толпе, он представления не имел. Незаметно разглядывая девушку, Илья все больше заинтересовывался ею.
Бедняжке приходилось довольно туго: давка в трамвае была такая, что девушка сдерживалась из последних сил, чтобы не заехать своей грудью сидящему доктору в нос. Пару раз ей приходилось упираться ладошками в стекло, перегибаясь через Стерхова. Ее сумочка при этом оказывалась у него на коленях.
Он уже собрался было привычно встать, уступая место, как вдруг краем глаза уловил у себя на брюках нечто ослепительно белое. Любимым его прикидом, надо признать, был черный низ и белый верх, поэтому первой появилась мысль о незастегнутой ширинке. Такое случалось иногда с брюками: молния со временем слабла и… Край рубашки мог выбиться наружу, и едва ли не весь трамвай мог наслаждаться бесплатным докторским стриптизом.
Не наклоняя головы, чтобы не привлекать внимание любопытствующих, Илья решил быстро затолкать то, что выбилось, обратно. Когда, покраснев, осознал, что у него ничего не расстегивалось, было уже поздно.
Блондинка разглядела его бесплодные старания, вытаращила глаза и раскрыла от удивления рот. Первые мгновения она не могла ничего сказать.
- Зачем вы прячете мой платок к себе в недра? – долетело, наконец, до его помутившегося рассудка. Мелодичный, словно рингтон, голосок ударил его по голове пудовой гирей. – Он мой, случайно выпал, верните его мне, пожалуйста.
Сказать, что Стерхов был в эти минуты в шоке – все равно что промолчать. Горя на весь трамвай верхним сигналом светофора, он умолял всевышнего лишь об одном: о землетрясении. Здесь, в отдельно взятой точке города, чтобы провалиться в огненную геенну и не слышать больше этого ангельского голоска:
- Зачем он вам? У вас что, насморк? Не понимаю…
Надо же такому случиться! Она просто уронила платок ему на гульфик… А он черт-те-что подумал и начал заталкивать! Не идиот ли?!
Трамвай остановился, народ сгрудился к дверям. Илья понял, что единственный способ разорвать липкую паутину конфуза – это бежать.
- Куда вы, мужчина?! Там вышиты мои инициалы! Верните…
Как вы, вероятно, догадались, это была Лана.
Так они познакомились.