Ходить по снежной улице без шапки — самоубийство. Самоуверенное, горделивое, протестное, я бы сказал, без сомнения.
Но — самоубийство.
Но я шёл. Всё-таки и день особенный — первое декабря! И погода подходящая — ни слякоти, ни большой толпы. Весь город под вечер словно засыпает, и ходьба по полупустым улочкам становится одним большим удовольствием.
Такой своеобразной сказкой.
Около супермаркета пришлось притормозить, затем закурить, пялясь в тёмное небо. Не знаю, чего я ждал — то ли чуда, то ли знамения. А может и того, и другого вместе.
— Дядь... А, дядь... А ты чего грустный такой?
Опустив глаза вниз, я увидел девочку лет десяти, плотно "упакованную" в пуховик. Щёки румяные, а глаза блестят. Неестественно так. По-взрослому.
— Не грустный я, просто шапку дома забыл. Вот и стою, думаю, что надо бы за ней вернуться. Но лень.
— Не шапку ты, дядь, забыл, а договор нормально оформить.
Усмехаюсь.
— Что, ясновидящая?
— Папа говорит, это дар свыше. Но папа много врёт... Особенно — маме. Они... Они часто ссорятся.
— Тогда тебе нужно помирить своих родителей. Я же вижу — ты куда старше, чем кажешься. Или пытаешься казаться.
— Договор ты не правильно оформил. В итоге кинули тебя все, кто мог, дяденька. И друзья твои бывшие, и клиенты, и даже родные.
— Что, линию про родителей больше гнуть не собираешься?
Затягиваюсь. Выдыхаю дым струйкой вверх, а затем вновь смотрю на девочку.
— Они справятся. Не в первый раз. А вот тебе, дядь, надо бы в жизни что-то менять.
— Думаешь, я не в курсе, что случится через три недели?
Девочка вздрагивает. Слегка прищурив глаза, осматривает моё лицо.
— Что ж ты раньше не сказал, что тоже ясновидящий?
— Я, девочка, уже пожил. По нашим с тобой меркам — две или три жизни, о как.
— И что? Даже не попытаешься убежать?
— От смерти не спрячешься. Если положено — настигнет, как ни старайся дать дёру.
— Удивительно, дядь. Не думала, что встречу кого-то, кто на меня похож будет.
— Не бойся, конкурировать не стану. Хочешь людей спасать — твоё право. Знаешь ведь, что каждый раз отнимает твою жизнь. Лучше...
— Лучше помоги родителям, да? Они справятся, я же сказала. Я вижу это.
Сигарета отправляется в урну, а я вновь улыбаюсь.
— Я не страшусь смерти. Мы, люди — словно деревья. Чем выше ветви уходят в небеса, тем глубже нужно расти корням. Я исчерпал свой лимит. Свои... Прости уж, но питательные вещества. Я засыхаю. Такова природа. Так и должно быть.
— Жизнь ценна, дядя. Специально договор испортил?
Киваю.
— С меня достаточно, девочка. И этой жизни, и этого дара. Всё, погибло деревце.
— Так не должно быть. Я считаю, нужно бороться до конца.
— Хватит.
Резким движением срываю маску румяных щёк и взрослых глаз с человека, нет, существа передо мной.
— Здравствуй, седая.
— И тебе не хворать, чародей.
— Девочку отпусти. Это моё последнее желание.
— Тогда я буду вынуждена забрать тебя пораньше.
— Идёт.
— А? Мама? Папа? Где... это я?
Спустя пару мгновений девчонка сориентировалась и отправилась домой. С ней всё будет хорошо. Я видел это.
— Ну, пойдём?
— Пойдём.
Падал снег. Безвольно шли по своим квартирам люди, тихо шумели вдалеке машины. Декабрь.
Мой декабрь.
— Ценна, значит, жизнь-то? Как думаешь?
Вздыхаю.
— Добрых людей — вне сомнения.
— Смешной какой. Не бывает только добрых али злых. Уж сам-то, поди, знаешь. После стольких лет.
— Тогда мой ответ — да. Всякая жизнь важна. Доброе, злое, серо-буро-малиновое — какая разница..? Всё равно все мы рано или поздно встретим тебя.
— Хороший ответ. Один из немногих, который мне понравился.
— Спасибо, наверное. Знаешь, хорошо это — уходить в декабре. Как будто в закат.
Старуха кивает.
— Декабрь — твой месяц, чародей. И...
— А?
— И, может, всё-таки одумаешься? Насчёт договора.
— И погублю жизни около сотни человек? Нельзя заключать его. Иначе — всё. Хуже твоих объятий дела у людей будут.
— Ну, дело твоё.
Увидев сконфуженную старушку, я невольно улыбнулся.
— Эй, веселей! Всё ж таки декабрь! Зима!
— Ты хороший человек, чародей. Не человек-безрассудная-жертва, как твои собратья. Ты рассудителен и рационален. Сейчас потребовалась твоя жизнь — и ты с готовностью положил её на алтарь. Это что-то большее, чем добро или зло. Это, чародей... Это справедливость.
Смеюсь.
— Прощай, чародей. С первым днём зимы, дорогой. Не забудь шапку в другой раз, хорошо?
— С первым днём зимы... Обещаю, не забуду.
Ухожу в вечный снежный лес. Там нет никого, там нет ничего. Только покой. Не знаю, заслуженный ли.
Декабрь.
Это — мой декабрь.
