Пантелеймон Романов. Кто сегодня вспомнит этого писателя и навскидку назовет хотя бы одно его произведение? А ведь в 20-е годы прошлого века Романов находился почти на самой верхушке писательского пантеона, являясь одним из самых издаваемых и признанных советских литераторов, что подтверждается даже не сводками государственной статистики от Книжной палаты, а заметками в массовых газетах того времени. К примеру, в «Московском комсомольце» за 1928 год написали следующее: «Из русских писателей первым по читаемости идет Пантелеймон Романов». Даже если корреспондент немного и преувеличил, то от истины далеко не ушел: Пантелеймон Сергеевич, которого называли «московским Зощенко» к началу 30-х годов был отмечен советской властью выпуском 12-томного собранием сочинений, в который вошли романы, пьесы, сотни стихов и даже объемная многостраничная эпопея «Русь». Нарком просвещения Луначарский ценил творчество писателя за «живость, юмор и прекрасный русский язык».
… Потомственный дворянин, родившийся в 1884 году в Тульской губернии в семье с крестьянским укладом жизни, в которой отец сам пахал землю, а сын помогал во всем: с малолетства косил сено, вязал снопы, пас скотину. Несмотря на погружение в сельский быт, был отдан учиться в городское училище города Белёва, а потом и в Тульскую гимназию. Учился из рук вон плохо, остался на второй год, но полюбил химию и географию, поскольку приступил к разработке стратегических планов о кругосветном путешествии. И все время пропадал в библиотеке, читая классиков и «пытаясь понять, каким образом великие писатели добивались столь поразительного эффекта, что их творения воспринимаешь как живую жизнь». В особую тетрадку выписывались поразившие воображение места из книг – десятилетний мальчишка пытался научиться «выражать словом всё, что останавливало на себе внимание» — поведение и поступки окружающих людей, их настроение, слова и диалоги, состояние природы». Тогда же нерадивый гимназист начал писать сам, и первым литературным опытом стал… роман из английской жизни, к сожалению, неоконченный из-за недостаточного знакомства с нравами и бытом Англии. Сам писатель впоследствии припоминал начало своей писательской карьеры с иронией, дав себе зарок писать только о том, что хорошо знаешь, чтобы не смешить читателей.
После окончания гимназии Пантелеймон Романов поступил на юридический факультет Московского университета, но, недоучившись, бросил, поскольку душа лежала совсем к другому – голову занимали мысли о создании «художественной науки о человеке». Нуждалась ли русская литература в еще одном писателе-реалисте, когда вокруг ярко сияли венцы модных новаторов – футуристов, имажинистов, символистов, сочинения которых вызывали бешеный восторг читателей и слушателей при личном исполнении творцами своих виршей? Страдающий от читательского равнодушия Романов писал: «Имея своими учителями Ницше и Ибсена, я не взял ни одной буквы от символизма, не согрешил ни одной строчкой. Этот русский символизм я ненавидел как самую оскорбительную для себя пошлость».
Тем не менее, уже после Октябрьской революции карьера писателя стремительно пошла в гору, что называется, на гребне спроса. В 1924 году Романов публикует свой многолетний труд – повесть «Детство», повествующий о жизни в дворянской усадьбе глазами восьмилетнего мальчика, где автор раскрылся как тонкий знаток детской психологии; написал огромное количество коротких рассказиков, многие из которых называл зарисовками к самому важному труду своей жизни – эпопее «Русь». Повесь и ряд рассказов как раз и вошли в замечательно изданный сборник, который совсем недавно вышел в одном из московских издательств.
А вот всесоюзной знаменитостью писателя сделали вовсе не рассказы и не эпопея, а незамысловатый рассказ «Без черёмухи», изображающий любовный быт пролетарской молодежи – настоящая литературная сенсация 1926 года о низменном представлении новых советских людей о нравственности, о свободных отношениях мужчины и женщины, когда речь идет о любви, но «все равно это кончается одним и тем же — и с черемухой и без черемухи…». Рассказ вызвал самый настоящий скандал, студенты проводили диспуты, расценивая рассказ как поклеп на современную молодежь; но название «Без черемухи» быстро стало нарицательным, рассказ массово растиражировали и перевели на несколько языков.
В 1929 году Романов пишет «страшную вещь» – роман «Попутчик» о советском функционере из «бывших», тут же переведенный за рубежом и поданный читателям как критическое описание советской действительности. Писатель, повсеместно объявленный пропагандистом пошлости, точно так же, как и Михаил Зощенко, мгновенно и ожидаемо попал в опалу. Позже Александр Солженицын отметил талант правдивого бытописателя Романова, замечающего не только трудовые подвиги, а еще и многое другое, чего другие литераторы предпочитали не замечать: «Романов сразу стал зорким, вернейшим бытописателем советского времени в его самых частных, мелких, житейских бытовых осколках».
Романову несказанно повезло: из творческого небытия ему помогло выйти письмо, направленное им Сталину. Вождь, как ни странно, на послание среагировал вполне однозначно: «Пусть печатают так, как написано».
После смерти писателя в 1938 году его книги и само имя вычеркнули из истории русской литературы, сочтя вредными и ненужными советскому читателю. На полки книжных магазинов и библиотек книги Пантелеймона Романова вернулись лишь к концу перестройки, но не прижились, не выдержав конкуренции с мощным потоком современной литературы. Сегодня ситуация понемногу меняется, издатели вспомнили о яркой писательской индивидуальности Романова, за что им огромное читательское спасибо.
Спасибо, что дочитали до конца! Подписывайтесь на наш канал и читайте хорошие книги!