Оставшись одна, Инга опасливо обошла вокруг камня. И жутковато было и любопытство переполняло…
Вот так прямо сесть на него и слова сами в голову придут? Интересно, интересно…
И резко выдохнув, решительно уселась на камень и закрыла глаза.
Ничего не происходило...
Хотя вроде как пение цикад стало громче, еще громче, а вот просто и оглушило ее, да так, что пришлось закрыть уши.
Постепенно стрекот превратился в неотъемлемый фон, с которым можно свыкнуться.
Налетевший ветерок нежно так пригладил волосы, будто коснулся Инги кто-то близкий и родной из далекого прошлого.
Из того прошлого, когда жили такие вот ворожеи, про которых только что рассказывал Имаму.
Жили и помогали людям. И намоленный этот камень, нaмoлeнный ворожеями…
Оттого и исполняет желания…
От камня разлилась теплая волна, и стала медленно подниматься. Вот дошла до груди и, встрепенувшись, сердце забилось сильнее. Вот и до горла достала, и враз перехватило дыхание…
Еще выше и выплеснулась из глаз горячими слезами.
И вдруг пришла ясная мысль, что это уже было… было когда-то…
Она уже сидела на этом камне…. И что же она просила тогда?
Как ни странно, но в голове вдруг зазвучали строки песни, которая так понравилась ей, когда они со Славкой отправились с экскурсией на Орлиную гору.
Гид Арсений так много рассказывал в тот день о своем народе и о Кавказе. С нескрываемой гордостью говорил о своих предках и об их суровой жизни и судьбе.
И эта песня, что исполнил тогда Арсений, просто вынула из Инги душу.
«Горы тихо стоят,
Кровь давно с них стекла.
Эта песня назад
Нас с тобой унесла.
Не беги, ни кричи,
Знай, что смотрит на нас
Сердцем горных вершин
Седовласый Кавказ».
Тогда Инга еле сдержала слезы; было как-то стыдно и неудобно за свою слабость перед мужем и остальными туристами. А вот сейчас, наедине с собой, дала волю…
Вот теперь-то, не стесняясь, она рыдала как никогда…
И прав был Имаму, ох, как прав! Слова сами ложились в уста и лились с них чуть ли не песней:
- Дай мне сил и понимания. Подари в страшный час мужества и отваги, чтобы не дрогнуло сердце и не опозорило трусостью. Помоги достойно выдержать все испытания, что ждут впереди.
Не позволь сломиться и пасть духом! Сохрани пылким сердце и ясным разум. И до конца дней оставь способность видеть, слышать и любить…
Желания сливались со слезами и падали, падали на землю.
Затихли цикады, упорхнул ветерок, а Инга изумленно разглядывала ландыши, что вдруг выросли возле камня.
И вдохнув аромат цветов, поняла, ощущение покоя и умиротворенности, что испытывает сейчас, всегда будет перекликаться с запахом ландышей, этих нежных цветов, что вырастают там, где упали слезы...
Просветленной и спокойной вышла Инга к мужчинам, что ждали ее внизу, устроившись прямо на траве возле больших кустарников ягодного тиса. Подойдя, осторожно провела рукой по темно-зеленым иголкам.
- Давно живет и много что видел, - проговорила она. – Ему уже четыре тысячи лет, и он очень ядовит. Если из тисового кубка выпить вина, то вполне можно отравиться…
Приглядываясь к любимой, Слава то и дело бросал взгляды на гида. Уж он-то знал, что Инга грушу от вишни не отличит, пока там плоды не появятся, а здесь такие познания откуда-то прорвались…
- Все хорошо, - успокоил его Имаму. – То память предков говорит.
- Иди, - кивнул гид в сторону камня. – Там все и поймешь…
продолжение в картинке внизу
начало в картинке внизу