[56/365] Заметки Гордея
Иннокентий слыл человеком деловитым, серьёзным, степенным даже. Судите сами. Престижная должность? Инженер железной дороги — это тебе не хухры-мухры. Ещё — автомобиль. Новенький, из салона — японский. Тоже солидно. Напоследок — квартира своя. Не в ипотеку, нее-е-ет. Наследственная. А? Уже достаточно? Тогда добавлю — трёхкомнатная. Голова кругом, да? Добью! На улице Ленина. В самом центре, у администрации.
Работящий мужик был Иннокентий. Потому и достиг всего. Одна проблема его грызла. Точнее как — грызла? Скорее клевала. Точно орёл печень Прометея.
В общем, Иннокентий выпивал. Выпивал прилично. В самом прямом смысле — не мог остановиться. Всё как по Сергею Донатовичу— мотор хороший, да тормоза подводят.
Выпив, Иннокентий становился Кешей. Метаморфоза подкреплялась внешним видом — он натурально обращался в блудного попугая. Вырастал хохолок из непослушных волос — это раз. Нос не краснел, а почему-то желтел — это два. Следом желтушными становились и зрачки — это три. Плюс — поведение. Чисто бесноватая птица. Изголодавшаяся, мечущаяся в клетке.
Ночью пятницы он пришёл к подруге сердечной — Лёле.
Он стоял у подъезда, размахивал четвертинкой коньяка и читал Есенина «Заметался пожар голубой». Голос у него был поставлен — соседи выглядывали из окон.
— Дети спят, — шёпотом доложила дама в порванной сорочке с балкона первого этажа.
— Я милицию вызову, — орал седой дед в форточку с четвёртого.
— Совсем ошалели, — причитала старушка, проходившая мимо. — Есенина не уважають…
Кеша закончил чтение, но Лёля так и не выглянула из своего окна — с третьего этажа. Кеша обмяк. Все силы из него выжало последнее четверостишье, в котором он отрёкся скандалить.
Кеша не дошёл до скамейки — споткнулся и ударился лбом о мусорную корзину. Металлическую. В ушах зазвенело, темнота скручивалась вихрями, в горле пересохло, нестерпимо хотелось выпить.
Он лежал, не теряя сознания, но всё ещё не в силах пошевелиться. Пытался потянуться рукой к чудом уцелевшей четвертинке, но попытка прострелила вибрирующей болью в висках.
Не судьба?
Лёля вышла через минуту.
— Идиот, — констатировала она.
Кеша, услышав её голос, удивился. Какое чудесное совпадение, думал он. Песен не слышала, а удар… Или…
Лёля была крепкой. Она взвалила грузное тело Кеши на себя и переместила на скамейку.
— Жив?
Кеша кивнул. Восстанавливался он быстро.
— Иди домой, а? И приходи завтра.
— Почему завтра?
— По кочану. Кому ты, Кеша, нужен?
— Но завтра я разве не буду Кешей?
Лёля не ответила. Зашла в подъезд, плотно закрыв за собой железную дверь.
Кеша обернулся. На горизонте — за новым строящимся микрорайоном — занимался рассвет.
-—
Приболел. И застудило. Шея не поворачивается. Как будто клин в позвонок вбили. В таком состоянии почему-то хорошо работается. Если, конечно, труд не физический. Нужно контролировать не только подвижность ума, но и неподвижность шеи. Как будто из-за этого ограничения чувствуешь большую ясность мысли.
Или показалось?
#книги, #рассказ, #рассказы, #стихи, #фантастика, #изящество, #литература, #жизнь, #смерть, #любовь
