[55/365] Заметки Гордея
Зрачки Фомы разрывал белый просвет — надкусанные зрачки, обглоданные, они трещали в его взгляде объедками молодости.
Одежда его давно стала трухой. Лохмотья струпьями свисали, покачивались, точно ива над озером — только слёзы высохли давно, дубовая кожа огрубела, покрылась коростой. Лавовое плато — иссушенное, скрипучее плато приходящей старости.
Фома с трудом открывал рот, губы слипшиеся и обезвоженные трескались, кровь текла по его подбородку.
— Расскажи мне, — просил он, всматриваясь в меня. — Расскажи о себе, внучок.
Я отводил взгляд. Я не мог, не мог никак выдержать изгрызенных зрачков его. Брал за руку, чувствуя, что провожу подушечками пальцев по коре древесной — таковы были его руки, его пережившие блокаду руки.
Я задыхался. Да, из-за него, из-за Фомы. Я — там. Он — здесь. Мы были неравноценны. Персей перед Зевсом. Слишком высоко. Перс перед Зевсом. Ещё ниже — ничто перед высочайшим. Всего лишь свет солнечный и его тень — не более. Пока я там — жил, ел, хохотал, пока я дышал — что он? Вгрызается в жизнь колючей проволокой, отхаркивает саму смерть из себя, удар дубовой руки его способен сотрясти горы и разбудить спящие вулканы. А что я?
— Мы ждали тебя, дед, — я смотрел в сторону, я слышал, как хрипят его лёгкие, я не мог смотреть, не мог слушать. — Я говорил мамке, что ты справишься. Ты же… Ты же…
Я не мог сказать — Титан. Не мог сказать — Герой. Не мог сказать — Бог. Хотя всё это было чистейшей правдой.
— Я же твой дед, — просипел он и расхохотался. Я засмеялся в ответ.
Его смех скрипел снежным покровом морозного утра, а мой — кирзовыми сапогами.
Хотя, казалось, должно быть наоборот.
Или нет?
-—
Любовь бывает разной. Она может зайти из-за спины и ударить по рёбрам, а может расстелиться лунной дорогой, по которой прогуливаются прокураторы с лекарями. Любовь может перебить дыхание, а может вдохнуть в тебя — обездвиженного (я не про физическое тело) — то самое дыхание. Любовь может закинуть в сад райских наслаждений или в пекло телесной истомы. Любовь разной бывает, это ясно — но! — но когда она становится настоящей? Как определить эту самую её «настоящесть»?
Наверное, для этого нужно стать отцом.
#книги, #рассказ, #рассказы, #стихи, #фантастика, #изящество, #литература, #жизнь, #смерть, #любовь