Это было вчера...
...нет, вру, позавчера...
Нет, снова вру, неделю назад, или что-то около того, а может, несколько лет назад, или даже... хотя нет, насчет веков я преувеличиваю...
А сегодня...
...я смотрю на него, и понимаю, что это мой единственный шанс, я смотрю на него, и не понимаю, как я не додумался до этого раньше, а ведь так просто, так элементарно, почему раньше никому и в голову не пришло вот так посмотреть на брошенного человека...
Брошенные люди... а ведь сколько я их видел... вру, нисколько не видел, первый раз натолкнулся на человека, про которого все забыли, вот ведь черт, а правда, почему есть люди, про которых вот так вот забывают, и лежат они, всеми брошенные, где-нибудь в лесу...
Касаюсь человека – осторожно, бережно, человек поддается со скрипом, скрежетом, тут же снова затихает. Мне раньше с людьми дело иметь не доводилось, и все-таки чувствую, что здесь что-то не так, что человек должен шевелиться побыстрее. Хотя что я хочу, мне же достался бесхозный, брошенный человек, его же нужно ремонтировать, восстанавливать, чинить, - смешно, как будто я умею чинить заброшенных людей, как будто я могу подлатать потрепанный рассохшийся остов, вонзить электрические искры в живые человеческие провода, кажется, их называют невронами. Вымести сор, налетевший с облетающих деревьев, привести в порядок рассохшийся чердак, разогнать по венам застывшую кровь.
Я рассказываю ему себя – быстро, торопливо, взахлеб, я даже не сразу понимаю, что буквально застреваю в чужом разуме, не подготовленном для меня, буквально вываливаюсь из невронных связей, которых нет. Пытаюсь ухватиться хоть за что-нибудь, ну хоть в детстве ты какие-нибудь истории сочинял, или сочинения какие писал, как я провел лето... Человек вздрагивает, слышу его неприязнь, не надо ему тут про сочинения, ему этими сочинениями всю душу вытрясли... а вот космос... вау, космос, это тема, вау, пришельцы, а там в последней серии корабль в космос послали, а он вернулся, когда на земле катастрофа какая-то случилась, а там в корабле послание для людей, а его никто прочитать не может, думают, там на инопланетном каком, или еще каком, а там все по-нашему, только выжившие люди читать разучились, а теперь надо найти того, кто умеет, а в это время на другой планете...
...мне не по себе, мне хочется бежать от него, вырваться из этого разума, или вообще исчезнуть, и не быть больше никогда, никогда, никогда, я тут лезу со своим космическим зондом, прилетевшим из ниоткуда в никуда, а тут такое...
Мысли путаются, я уже не могу управлять ими, я и не думал, что в чужом разуме так сложно, так страшно, мне казалось, я там буду хозяином, единоличным властителем – и черта с два, и мечусь, как в клетке, ищу выход из самого себя, разрываюсь на фрагменты, переплетаюсь с какими-то другими мыслями, уже непонятно, где я, где другие истории – и в какой-то момент я с ужасом понимаю, что уже нет никакого меня, что я преобразился до неузнаваемости...
Хочется выплеснуться на бумагу – вот так, разом, безумной хаотичной массой, и в то же время понимаю, что так это не делается, что нужно проделать колоссальную работу, прежде чем я – хаотичный, безумный, рассыпающийся, заблудившийся сам в себе – сложусь в стройную историю, разложенную по полочкам, по главам, по героям (откуда-то лезет гениальный ученый, создавший зонд, группка выживших после катастрофы, ищущая того, кто умеет читать, стойте, стойте, не все сразу, по очереди), а вот сейчас открывать ноут и писать – «К запуску зонда готовились много лет» - нет никакого смысла. Или наоборот, записать хоть что-нибудь, чтобы потом переиначить все по новой, без этого никак...
...когда начинает темнеть, человек оживляется, спохватывается, ему надо куда-то идти, он закрывает нетбук, он спешит куда-то, это очень-очень важно, это очень-очень нужно, идти по осеннему лесу туда, где виднеются огни, к дому, где пылает очаг, открыть дверь своим ключом, почему нет запахов, должны же быть, почему все как в тумане, ма, ты чего, почему они все шарахаются как черти от ладана, почему разбегаются от человека, от моего человека, это же его семья, это же... Приотпускаю разум своего человека, спрашиваю его, а что, собственно, происходит, что тут случилось вообще – мой человек (меня зовут Альдо, да спроси ты уже мое имя, Альдо, Альдо!) вспоминает, заблудился в лесу, вот это крепко заблудился, сколько дней плутал, уснул в холодке в чаще, потом ты меня разбудил со своими космическими зондами... Да погоди ты со своим продолжением, дай хоть себя в порядок привести, - я понимаю, что человеку нужно сделать что-то свое, человеческое, уйти в комнату, где вода, сбросить промокшие, пропахшие осенним лесом одежды, включить душ, и...
...что такое, что не так, почему он так смотрит на отражение в зеркале, почему он так смотрит на свои обнаженные руки, ну да, заброшенный человек выглядит не очень-то и красиво, но это же модно подправить, чинят же заброшенные дома...
(продолжение следует)