К концу дня мы добрались до села, ехать в телеге, на мягком сене, было очень хорошо, я несколько раз засыпала. Когда в дороге обедали, при виде кусочков кролика, которые Ефим разложил на скатёрке, мне стало стыдно, я вспомнила, что он почти ничего не ел. Завидев первые дома, Ефим остановил лошадь:
- Давай так договоримся, на людях называй меня отцом, когда одни будем – можно Ефимом.
- Хорошо.
Я не совсем понимала, зачем это надо делать, а ещё у меня есть настоящий отец. Мне показалось, что мой попутчик уже был здесь, он уверено правил лошадью, направляя её в одному ему известное место. Вообще, он всё делал уверено, одно его слово могло успокоить кого угодно. Выехав на очередную улицу, Ефим остановил женщину:
- Здравствуйте, а где у вас можно остановиться, может дом брошенный есть?
- Есть, в конце улицы, там, напротив конюшни, увидите.
Мы добрались до дома, Ефим быстро его осмотрел, зачем-то обошёл его, проверил соседские заборы на прочность. Я сильно устала, хотелось лечь на что-то, что не подпрыгивало на кочках и не качалось из стороны в сторону.
Вопреки моему желанию, лечь не получилось, пришлось наводить порядок в брошенном жилище. Пока я мыла полы, окна, протирала пыль с той мебели, что тут была, Ефим тоже без дела не сидел. Залатал крышу, вставил два разбитых стекла, поправил входную дверь.
- Ну что, дочка, нам тут жить.
С этими словами он натянул верёвку через единственную комнату дома, разделив её пополам. С его помощью я прикрепила к ней два больших полотна материи.
- Там твоя половина, тут моя. Уговор наш помнишь?
- Помню.
- Тогда будем топить печь, ужинать.
Есть мне не хотелось, хотя желудок этого требовал, Ефим настоял, и я съела две большие картофелины, запив их тем самым чаем.
С утра мой новый отец поехал в село, по его словам нужно было показаться людям. От нечего делать, я вышла в огород, заметила среди травы что-то круглое, потом нашла ещё такое же, что это я не знала, рассказала Ефиму, когда он вернулся. Обойдя наши владения после меня, он остался доволен:
- Картошка там есть, самосей видно, а то круглое – это тыквы. Городская?
- Да.
- Ничего, научишься. Будет у нас урожай, а значит и еда.
На следующий день у нас была стирка. Стирали своё и то, что нашли в доме, особенное внимание уделили постельному. После того как закончили, мне захотелось прогуляться, но Ефим был категорически против, заставив меня сидеть дома, я даже обиделась за это на него, но подчинилась. Прошла неделя, в селе появились немецкие солдаты, разглядывая их, приоткрыв занавеску на окне, я не сразу поняла кто это, Ефим силой оттолкнул меня от окна.
- Теперь плохо будет, не ходи на улицу.
Я вспомнила, что за всё наше пребывание в селе, он ни разу не выпустил меня, даже до колодца.
- Делать с тобой что-то надо. А вот что! Иди, отдыхай.
Через час он позвал меня, выглядел довольный, держа в руках небольшой мешочек с двумя тесёмками.
- Людей горбатых видела?
Я попыталась вспомнить, но не вышло.
- Такой будешь, - он протянул мне свою поделку, объяснил, как её надеть, - иди, примеряй, потом покажешься.
Я возилась, наверное, час, всё не получалось закрепить на спине тот самый мешочек, он всё время сползал или его лямки сдавливали мне горло.
- Не выходит, а ещё он колется.
- Колется это хорошо, не будешь забывать сутулиться, сейчас исправлю.
Уже поздней ночью я справилась с этой затеей.
На следующий день, я в первый раз пошла за водой к колодцу, Ефим долго рассказывал мне, что и как я должна делать, большой платок, который он небрежно повязал мне на голову, почти скрывал моё лицо. Делая вид, что я стесняюсь людей, я крутила рукоять, поднимая тяжеленное ведро с водой. Местные проходили молча, лишь с интересом меня разглядывая, немецкие солдаты, показывая на меня пальцами, смеялись.
- Хорошо получилось, так и ходи, - Ефим снова был доволен.
У Ефима началась работа, приходили люди, просили что-то починить, а я скучала. Прочитав единственную книгу, которая сохранилась при мне, уже в десятый раз, могла пересказать её по памяти.
- Теперь будет ещё хуже, - сказал с порога Ефим, когда пришёл с конюшни, там он соорудил себе мастерскую.
- Что случилось.
- Полицаи в селе появились. Знаешь кто это?
- Нет
- И не дай Бог узнать.
Упоминание Бога в моей семье было под запретом, все были неверующие, а Ефим, нет-нет поминал.
- Завтра на конюшню со мной пойдёшь, помощь нужна.
Я согласно закивала, надоело сидеть в четырёх стенах.
Распрямляя кожаные ремни, я натягивала их между двух палок, обильно смачивая водой. На дворе послышался шум, кто-то подъехал на лошади.
- Гости у нас, не забудь, что ты горбатая.
Ефим вышел, приветствуя кого-то, поздоровался.
Вернулся он с высоким мужчиной, на его плече висела винтовка, сапоги блестели, как будто их всего минуту назад начистили, такие были у отца, всегда чистые, блестящие.
- Работаешь, значит? – вошедший мужчина обвёл взглядом нашу загородку.
- Работаю, жить-то надо.
- А это кто?
- Дочь моя, помогает в свою силу.
- Вижу, что помогает. Местные говорят ты пришлый?
- Да, совсем недавно здесь.
- Чего приехал?
- Не от хорошей жизни.
- А была хорошая?
- Была, пока немец не пришёл.
- За такие разговоры знаешь, что может быть?!
- Догадываюсь, говорю как есть.
- Сходи подпругу на моей лошади посмотри, а я с дочкой познакомлюсь.
Ефим вышел, а мужчина подошёл ко мне совсем близко.
- Как зовут?
- Настя.
- Руки твои не для такой работы, вон, уже мозоли. Городская?
- С мамой в городе жила, а отец в селе, не ладилось у них, - я припомнила рассказы своей одноклассницы о её семье.
- А мать сейчас где?
- Всё там хорошо, поправил я, - меня спас Ефим, вошедший в конюшню.
- Завтра работа тебе будет.
- Вознаграждение я так понимаю…
- Твоя жизнь и есть вознаграждение, я тут старший, мне всё решать дозволено.
- Старший, так старший.
Я с трудом дождалась, когда полицай уедет, теперь я знала кто это! Не чувствуя ног уселась на прошлогоднее сено.
- Не надо с ним так, злой он.
- Не просто злой, а ещё и умный. С лошадью его всё хорошо было, не за этим приехал, познакомиться желал. Ты как?
- Плохо, страшно мне.
- Чего боишься, его что ли?
- Его.
- Я его гнилую душонку сразу увидел, он перед бабами и детьми – герой, а как сильного человека встретит, так…
- А вы сильный?
- Сильный, и ты сильная, если выдержала с ним разговор и сказала как надо. Иди домой, приготовь чего.
Придя в дом, я укрылась на своей половине, плакала так сильно, что подушку пришлось сушить на печке, Ефим не заметил.
Продолжение следует.
К концу дня мы добрались до села, ехать в телеге, на мягком сене, было очень хорошо, я несколько раз засыпала. Когда в дороге обедали, при виде кусочков кролика, которые Ефим разложил на скатёрке, мне стало стыдно, я вспомнила, что он почти ничего не ел. Завидев первые дома, Ефим остановил лошадь:
- Давай так договоримся, на людях называй меня отцом, когда одни будем – можно Ефимом.
- Хорошо.
Я не совсем понимала, зачем это надо делать, а ещё у меня есть настоящий отец. Мне показалось, что мой попутчик уже был здесь, он уверено правил лошадью, направляя её в одному ему известное место. Вообще, он всё делал уверено, одно его слово могло успокоить кого угодно. Выехав на очередную улицу, Ефим остановил женщину:
- Здравствуйте, а где у вас можно остановиться, может дом брошенный есть?
- Есть, в конце улицы, там, напротив конюшни, увидите.
Мы добрались до дома, Ефим быстро его осмотрел, зачем-то обошёл его, проверил соседские заборы на прочность. Я сильно устала, хотелось лечь на что-то, ч