После вечерних заплывов в речке Волошня отрубилась сразу после ужина, проснулась глубокой ночью, поработала. За окном взялись сооружать какой-никакой рассвет, выходило плохо — небо предгрозовое, пасмурное, теплынь, духота, серый туман.
Дай, думаю, огурцы полью. И с морковкой еще повожусь часик, сорняки ее совсем одолели — это будет бодрящая и освежающая утренняя разминка. После которой «минута - и стихи свободно потекут.» Да!
Когда я пыталась отбить у осота второй рядок моркови, в глаз мне что-то прилетело, и принялось там барахтаться.
Я полезла в глаз и извлекла оттуда труп, причем в последнюю секунду перед умерщвлением труп ухитрился меня ощутимо цапнуть в веко.
Судя по останкам, мне нанесла визит черная мошка. Она же гнус. Вообще они в Подмосковье — редкость, тут, чай, не Сибирь, но безветренная жара стояла долго, а гнус это дело очень уважает.
Морковь я оставила саму разбираться с осотом, вернулась домой и еще немного вздремнула — до полудня.
Просыпаюсь, открываю глаза. А открывается только один.
Казалось — бы ерунда, но когда ты уже привык к двум глазам, отсутствие одного прямо катастрофически мировоззрение меняет. Шарю по кабинету зеркальце — не нахожу
Леха возвращается с травокошения.
- Лех, а посмотри на меня. Нет, ну даже ты не можешь этого не заметить! Как я выгляжу?
- Как жертва домашнего насилия.
- Что, прямо фингал??
- Ну... да.
- Фиолетовый?
- Бежевый. И все очень раздуто. Хочешь к врачу?
- Не хочу, - мрачно сказала я, уваливаясь обратно на диван. - Ну вот скажи, Лех, почему всегда все так... где земляника, там мошка, где любимый город — там космонавты с палками и гадости всякие всюду понаписаны...
- Закон всемирного равновесия.
Когда мы спустились вниз, папа радостно сообщил что завтра приедут наши чудесные родственники, которые будут очень рады нас увидеть.
Ну, очень своевременно. Мы тоже будем рады их увидеть. Если будет чем.
Пока лежу вот, в кресле, с холодным компрессиком, однобоко взираю на мир.