Найти в Дзене
СВОЛО

Есть у меня подозрение, что я жулик

Нет, правда. Я пользуюсь одной особенностью теории художественности Выготского: катарсис в душе восприемника произведения (происходящий от столкновения противочувствий от противоречивых деталей) как бы никак не связан с породившими его противочувствиями. Например, выдержанность, трезвость, вроде, никак не связана с красотой Стрекозы и с практичностью Муравья. Выготский, от которого я узнал о противочувствиях в этой басне, не позволил себе написать словами содержание катарсиса. А от Фомичёва, крупнейшего пушкиниста нашего времени, я узнал, что раньше Пушкина реализм открыл Крылов. Вот отсюда и появились мои «выдержанность, трезвость». И Стрекозу, и Муравья явно заносит в их самоутверждении. Предшественник реализма, романтизм, тоже с залётами. Ничто в моём сознании не запротестовало, когда я назвал словами катарсис от «Стрекозы и Муравья». Если всё вышесказанное счесть логической цепью, то логика есть в выводе «выдержанность, трезвость». Но она не ощущалась мною самим в момент вывода. Я

Нет, правда.

Я пользуюсь одной особенностью теории художественности Выготского: катарсис в душе восприемника произведения (происходящий от столкновения противочувствий от противоречивых деталей) как бы никак не связан с породившими его противочувствиями. Например, выдержанность, трезвость, вроде, никак не связана с красотой Стрекозы и с практичностью Муравья. Выготский, от которого я узнал о противочувствиях в этой басне, не позволил себе написать словами содержание катарсиса. А от Фомичёва, крупнейшего пушкиниста нашего времени, я узнал, что раньше Пушкина реализм открыл Крылов. Вот отсюда и появились мои «выдержанность, трезвость». И Стрекозу, и Муравья явно заносит в их самоутверждении. Предшественник реализма, романтизм, тоже с залётами. Ничто в моём сознании не запротестовало, когда я назвал словами катарсис от «Стрекозы и Муравья». Если всё вышесказанное счесть логической цепью, то логика есть в выводе «выдержанность, трезвость». Но она не ощущалась мною самим в момент вывода. Я задним числом всё подчинил логике. А непосредственное впечатление от озарения: вдруг. Там никакой логики нет. И, если честно, я теперь не помню тот момент, когда я дошёл до содержания этого «вдруг».

Я помню, как я только что дошёл до пробуддизма такого вот произведения.

Машков. Портрет художника А.И. Мильмана. 1917.
Машков. Портрет художника А.И. Мильмана. 1917.

Для меня доказано, что пробуддистскими, являются произведения Машкова более ранних годов, в первую очередь – «Автопортрет и портрет Петра Петровича Кончаловского». 1910.

И о нём у меня выработалась формула: «противоречие гипнотизирующего взгляда всяческой грубой материальности».

Так теперь всё началось с явившихся для меня откровением слов об этом портрете: «сезаннистскую подвижную точку зрения» (http://mashkovmuseum.ru/osnovnyie-napravleniya/mashkov/publikaczii-o-mashkove/k-voprosu-o-tvorcheskoj-evolyuczii-i.i.mashkova).

Я знал, что это такое (см. тут). Это у Сезанна произошло от сознания (в подсознании у него было, наоборот, разрушение всего Этого мира за его нехорошесть, само происходящее от очень хорошего, но принципиально недостижимого метафизического иномирия, в котором всё не так, как в Этом). Он, не имевший классического образование, не усвоил такую довольно условную штуку как прямая перспектива. Зато он заметил, что в действительности той нет. – Можете сами проверить. Сядьте за стол, откиньтесь от него подальше на спинку стула. И посмотрите как бы невнимательно на столешницу стола, как бы на оба её края: на левый и на правый. – Вы должны заметить, что края стола… расходятся. Чего в прямой перспективе нет. В реальности вблизи параллельные линии расходятся, а где-то подальше – сходятся на горизонте в одной точке. То есть все художники, с Возрождения начиная, врут, - подумал Сезанн. А он был в глубине души бунтарь (с метафизическим иномирием в подсознательном идеале). Он сознанием решил писать более верно, чем все – создавая интегрирующий разные точки зрения эффект. То, что меня поразило в словосочетании «подвижную точку зрения». Хоть я знал, что для изображения на холсте утрированно разных точек зрения он подкладывал в реальности под фрукты монеты.

Это, видно, было известно в художественном мире. Знал это, видимо, и Машков. И трижды тридцать раз утрированно повторил в трёх головах портретируемого и в четырёх его руках. – Не нравилась ему, наверно, разрушительная, ницшеанская, суть Сезанна, противоположная вот этой интегрирующей задачей, заданной сознанием. Сам-то Машков выражал не такое активное неприятие Этого мира, как ницшеанцы. У него-то пассивное ницшеанство – пробуддизм. – Вот он и высмеял Сезанна, осознаваемо настаивавшего на своём материализме, основательности, тяжести, грубости.

Вот «сезаннизм» у Машкова и создавал одно из противочувствий – грубую материальность.

А про гипнотизирующий взгляд и говорить много нечего – он очевиден.

Из того и другого вместе и получается пробуддизм как подсознательный идеал. Чего никто не признаёт. Ни пробуддизма, ни подсознательности.

А из-за этого я иногда думаю, не напёрсточник ли я? Как может быть, что вся рота идёт не в ногу, а один старшина – в ногу?

Успокаивает меня то, что практически никто в моём кругозоре не применяет теорию художественности Выготского. Применяли б – получалось бы то же.

14 июля 2022 г.