Звать то тебя как? – ствол автомата больно ткнул в грудь. Церен опустил голову и назвал имя. Как? – веселый солдат с конопатым лицом повернулся и закричал, уже начиная ржать – эй, бойцы, зовите Вовку Церна, у него тут родственник нашелся!
Церен упрямо смотрел в землю, стискивая зубы. Выскочить отсюда шансов не было. Сначала пробираясь балками и хоронясь в старых, заросших камышом каналах, ему удалось дойти практически до города. Но когда увидев закопченные городские кварталы с высоты балки, он расслабился и проморгал патруль. Взяли его быстро и профессионально, он не видел их до последнего момента, только сзади зашуршало, и уже оборачиваясь, понимая что попался, заметил только метнувшуюся к нему тень. Очнулся от пинков в ребра, и теперь вот стоял перед ними, раздумывая, что сказать. Пожалуй, за чабана сойду, вид вполне обтрепанный, оружие спрятано.
Наконец подошел офицер. Поморщившись, он сказал солдатам, чтобы отошли от Церена. Потом стал разглядывать Церена. Долго разглядывал. Когда тишина стала совсем утомительной, офицер наконец, сказал – кто такой, откуда и куда идешь? Церен, не поднимая головы начал объяснять, что он чабан, идет с точки к родственникам. -Чабан…офицер помолчал, - пастух же, верно? Церен закивал и поднял голову. Тут офицер схватил его за руку и поднес ее к своему носу. Понюхав руку, он обратился к тому солдату, который тыкал Церена в грудь стволом автомата – этого в разведгруппу, руки порохом пахнут, стрелял недавно, на руках мозоли от оружия. Тут группа, где то неподалёку болтается, этот оттуда. У Церена помутилось в глазах и разом ослабели ноги, но упасть ему не дали и, подталкивая тем же самым стволом автомата в спину, повели среди палаток, кунгов и техники.
Церен не стал доводить до мордобития и сразу показал на карте место. Он рассчитывал, что его отправят сразу на концетровку. Так называли территорию за городом с бараками, огороженными колючей проволокой. Но его повезли с мобильной группой. Здоровый лейтенант, тыча кулаком в бок, держа за волосы и дыша несвежим дыханием, сказал – с нами поедешь, вы азиаты хитрые, если засада, сам удавлю. А если правильно все сделаешь, отпущу. Потом сплюнув Церену под ноги, добавил – хоть ты и предатель. Но слово даю, понял? Церен лишь кивнул молча.
На место они вышли точно, но их заметили. Целеуказание успел дать тот лейтенант, когда вокруг уже визжали мины. Но успел. Потом как обычно, далекий рев в небе, а потом прыгает земля на тебя. Из огня выскочили только трое, видимо отправленные к ним ранее, для проверки. Но их срезал все тот же лейтенант. Одной длинной очередью пулемета, вытащенного из-под разорванного тела пулеметчика. И теперь, лейтенант лежал, постепенно бледнея, а под ним медленно растекалась кровавая лужа. Он закрыл было глаза, но сразу насторожился, когда Церен шевельнулся. Посмотрев на Церена, он сказал – можешь уйти, я дал слово, в спину стрелять не буду. Оружие не трогай и уходи. Церен выпрямился, кивнул головой уже совсем бледному лейтенанту, и без замаха, резко пнул его по голове. Лейтенант лишь замычал глухо и мешковато перевалился на живот. Церен вытащил пистолет из кобуры лейтенанта, и ругнувшись выстрелил в затылок. Тварь ты благородная! – заорал Церен, когда ноги лейтенанта перестали дергаться. Потом Церен огляделся, живых больше не было. Надо было уходить, скоро будут вертолеты с их термосканерами, от них много не побегаешь. Побросав сухпаи в найденный рюкзак и схватив первый попавшийся автомат, Церен побежал прочь.
…После томительной паузы Церен, горько произнес – мы их всех положили и уже радовались победе, как позади нас грохнуло. Не дай бог вам такого испытать, вакуумная бомба. А там ведь палатки только, техника небронированная, мы все время двигались, никакого тяжелого вооружения. Мы смотрели на место взрыва, и вдруг из-под убитого солдата начал стрелять офицер! Он оглядел замерших детей, смотревших на него полными ужаса глазами, у мальчиков сжимались кулаки, у девочек блестели глаза. Он был страшный – Церен еще раз оглядел класс – весь в крови, спрятался под своим солдатом, закрылся им от пуль. А теперь рычал и стрелял в нас. Только мне повезло выжить, моих товарищей он убил, а я его. Церен устало сел на стул и замолчал. А дальше что было? – наперебой стали спрашивать дети. Церен развел руками – дальше мне пришлось похоронить их всех, под нашим родным небом. А потом я встретил Красный крест или ООН, не помню точно, кто они были. Церен встал опять, тяжело оперся на палку – вы главное дети запомните. Он сделал паузу, ожидая, когда затихнет шум – самое главное, запомните, что свобода дается только кровью патриотов. Где-то в другой стране, так же говорили, что знамя победы должно иногда омываться кровью патриотов. Я вот смотрю на вас и верю, что мы обязательно вернемся. И Церен заплакал. В классе стояла мертвая тишина, даже молоденькая учительница на последней парте, не смела шевельнуться и смахнуть слезы со своих глаз. Потом дети обступили его, заглядывая в глаза, а мальчишки жали ему руку.
Наконец, с молоденькой учительницей они пошли к выходу, по гулким и пустым коридорам школы. Учительница, повздыхав, спросила – но мы ведь можем вернуться? Если такие как вы остались, мы же можем вернуться? Церен постучал палкой по своей ноге и сказал – да конечно, правда я уже отбегался. Конечно, конечно! – ответила учительница. А когда подошли к выходу, она сказала – спасибо вам за все! Огромное спасибо! Церен кивнул и неторопливо, тяжело опираясь на палку, пошел прочь. А учительница глядя вслед, сжав кулачки, прошептала – Кровь патриотов.