Когда они, убравшись на кухне, зашли в комнату, Матвей уже успокоился.
– Вот теперь можно мерить обновки, – сказала Ирина Львовна и спросила – Матвей, а если мы поедем в Зиновьевку, ты найдёшь дом, где твоя баба Катя живет.
– Она маленькая, Зиновьевка, там даже заблудиться нельзя. И я знаю бабушкин дом. А мы туда поедем, да?
– Я пока не знаю, – растерянно сказала Ирина Львовна, – но ехать туда нам надо обязательно, ведь по-другому бабушку не найдешь, а она прописана в вашей квартире и должна обязательно попасть в город. Ладно, это все тебе пока неинтересно, давайте лучше сходим в парк.
– И на машинках покатаемся?
– Конечно, и не только на машинках. А пока иди посмотри мультики, если хочешь.
– Нет, мне нужно стихотворение выучить про лето, а я не знаю какое. Александра Михайловна сказала, какое понравится, а книжка у нас была одна на всех.
– Ну не беда, вы с Леной сейчас найдете что-нибудь в интернете, ты и выучишь то, что тебе понравится. Сейчас я включу ноутбук и вы посмотрите. Лена, закончив свои дела, села искать ему стих, а Ирина Львовна занялась домашними делами, ожидая звонка. Через несколько минут ей позвонили:
– Да я слушаю, не надо оправдываться, ты ни в чём не виноват, значит судьба такая. Вот только помоги нам с этой старушкой и все, А то я боюсь, что мальчик без квартиры останется. Дай-то Бог.
В воскресенье вечером, после парка, в который они так и не сходили в субботу, потому что учили стихотворение, Лена отвезла Матвея в детский дом. Он не плакал, только спросил:
– А еще меня возьмете?
– Ну конечно, дружок, ты ведь нам с бабушкой родной, вот только очень много бумаг нужно собрать, чтобы тебя забрать из детдома, –объяснила Ирина Львовна.
А во вторник был последний звонок, если для Матвея это было просто очередное школьное событие, то для одиннадцатиклассников это был действительно последний звонок. И ребята Одиннадцатого “Б” хоть и старались улыбаться, но на душе у них была печаль и страх перед будущим ЕГЭ. Аркадий и Вера с Леной хоть и были в себе уверены, но тоже грустили, вспоминая про то, как много хорошего было у них в родных школьных стенах. Все школьные неприятности в этот день, как бы стерлись из их памяти.
Вечером они собрались у Лены, которая по этому поводу испекла лимонный пирог, и обсудили вопрос о том, как они будут готовиться к экзаменам. Решили, что будут ходить в библиотеку и по полдня готовится, а потом 2-3 часа проверять друг друга. И полетели “последние дни детства”, как назвала их мама Веры. Дня через три Ирине Львовне позвонили, и Лена слышала, как бабушка назвала имя собеседника – Игорь.
– Хорошо, мы будем готовы, – сказала она, заканчивая разговор.
Елена в это время сидела на за ноутбуком:
– Бабушка знает расписание экзаменов, значит я еду тоже, – решила она.
– Леночка, – Ирина Львовна зашла к ней в комнату, – в субботу нам дают машину, и мы можем отправиться в Зиновьевку. Я специально на этот день просила, зная, что экзамена в субботу у тебя нет.
– Спасибо, бабуля. А кто тебе дает машину, это папин друг, да?
– Да, вместе с водителем. Только вот Матвея придется взять заранее, ведь в субботу вряд ли нам его дадут. А возвращаясь оттуда, я планирую заехать на кладбище. Думаю, что бабушку Матвея придется вести сюда, и хочу отвезти ее и Матвея на могилу матери и его сестры.
– Но откуда…, – бабушка перебила Лену.
– Я все эти годы поддерживала с Дашей связь, мы перезванивались, иногда встречались, я даже бывала у нее дома, виделась с Матвейкой, когда он был совсем маленьким. Но когда она вышла замуж, мы решили, что будем только перезваниваться. Сначала случилась трагедия с ней, затем с твоими родителями. Мне самой пришлось сначала хоронить Дашу на свои деньги, потом их. Но сын все же успел положить мне на счет достаточно денег, как будто чувствовал, что они мне вскоре понадобятся.
– Бабушка, – кинулась к ней Лена, как же тебе тяжело пришлось. Прости меня, прости. – Тут нет твоей вины. У нас четверых одна беда – потеря близких.
– Почему четверых?
– Так еще бабушка в Зиновьевке, она ведь и про внучку не знает, скорее всего. И ждет ее в гости вот уже больше полугода.
– А мы приедем и добавим ей страданий, – горестно сказала Лена.
– Жизнь она такая, у нее много для нас сюрпризов, и не все они нас радуют.
Ребята до субботы сдали по одному экзамену, ведь все трое выбрали разные предметы. И теперь они, переживая, будут ждать результатов. Ирина Львовна говорила им:
– Нам было легче, мы переживали только перед экзаменом. А после него сразу результат и спокойная жизнь до следующего экзамена. А вам, бедолагам, одна нервотрепка до следующего экзамена.
В пятницу ребята пошли все вместе за Матвеем, бабушка договорилась обо всем заранее. Он ждал во дворе и, увидев их, тут же сорвался с места, но его воспитательница с бумагой, где надо было расписаться Елене, шла не торопясь. Пока Лена расписывалась, Матвей пожал руку Аркадию и познакомился с Верой, которая дала ему шоколадку.
– Спасибо, – в голосе его звучало нетерпение, он рвался за пределы детского дома.
И тут на какую-то долю секунды, Вера подняла глаза и увидела, что из всех окон на них смотрят дети. У Веры сжалось сердце:
– Они одни на белом свете, как несправедливо устроена жизнь, да и смерть приходит не спросившись. Это все так относительно.
Вера бросила на детей последний взгляд и поторопилась к выходу, словно боясь что и ее здесь оставят, на душе у нее скребли кошки:
– Ну почему, почему, одним все, а другим ничего, – и Вера заплакала.
– Ты что? – спросил удивленный Аркадий.
– А ты глянь на окна?
Аркадий поднял глаза и жалость к детям сдавила ему сердце, и они поспешили за Леной и Матвеем.
В субботу ровно в шесть утра они стояли у подъезда в ожидании машины. Вскоре появилась красивая серебристая машина, водитель открыл перед ними двери: Ирина Львовна села впереди, а Матвей с Леной сзади.
– Пристегнитесь все, – предупредил водитель и представился: меня зовут Андрей, целый день я в вашем полном распоряжении.
Счастливый Матвей то смотрел по сторонам, то разглядывал ремень, то пытался развернуться и глянуть в заднее окно, но у него не получалось.
И вот наконец Зиновьевка.
– А теперь, – сказал Андрей, – включаем другой навигатор, где ты там, дружок?
Но мальчик ничего не понял и молчал.
– Матвей, ты что не знаешь, что такое навигатор?
– Знаю, – гордо ответил он, – вы по нему сюда добирались.
– Но он, увы, не знает, где твоя прабабушка живет, – сообщил Матвею Андрей, – зато некто, сидящий в машине, это знает.
– А-а-а-а, тогда сейчас налево, а вот за тем голубеньким домиком, еще раз налево, а теперь направо, и у второго дома справа остановиться надо.
– Четко ты сработал.
– А нас в детдоме физрук постоянно учит, даже двойки ставит тем, кто путается, а мне ни разу не ставил, я все правильно делаю.
– Ты у нас молодец,– похвалила его Лена.
Они остановились возле небольшого домика, совсем невзрачного, но зато во дворе не было ни единой травинки, на грядках зеленели подвязанные стебли огурцов, уже цвели помидоры, а клубничная полянка была вся красная от ягод. Матвей выскочил из машины и побежал к калитке. А у калитки во дворе, громко лая, стояла собака.
– Волчок, Волчок, это я, – и Матвей толкнул калитку, но она не открылась.
Очень высокий Андрей подошёл и сверху попытался открыть ее, но собака, уже стоявшая у ворот, громко зарычала. И тут все увидели, что из-за дома появилась маленькая старушка с сильно сгорбленной спиной. Она неторопливо шла к калитке:
– Вам кого надо? – сурово спросила баба Катя, увидев сначала только высокого Андрея.
– Баба, бабуля, это я, ты что, не узнаешь? – сквозь штакетник кричал ей Матвей.
Баба Катя открыла калитку и он юркнул ей навстречу, но она, не увидев внучку, с тревогой спросила:
– А мать где?
– Вы только не волнуетесь, – начала Ирина Львовна, но старушка перебила ее:
– Она умерла, я это еще осенью чувствовала, да?
– Да, но вы не расстраивайтесь, все равно ее уже не вернешь назад. Вы еще Матвею нужны, ведь он сейчас в детском доме.
– Что случилось с Дашей, рассказывайте.
– Она умерла при родах, девочка тоже умерла, но причины я не знаю, сказали, что раз я не родственница, знать мне это не положено, а муж ее сбежал, не дождавшись ее похорон. Ваша интуиция вас не обманула, именно осенью Даша и умерла.
– Но те, кто ее хоронил, почему они не сообщили мне.
– Тогда Матвей не сказал никому ваш адрес, он его забыл, а вспомнил совсем недавно только название вашей деревни.
– Что же ты, Матвей, где-то очень уж умный, а как называется Зиновьевка забыл.
Тот стоял, опустив глаза:
– Ба, я не мог вспомнить.
– Не надо обвинять мальчика, он и так натерпелся, – встала на защиту внука Ирина Львовна.
Баба Катя подошла к внуку, стоявшему рядом с молчавшей Леной:
– Да мой малыш, сколько же ты пережил за это время, а теперь и я на тебя нападаю.
И тут она встретилась с глазами с Леной.
– Так вот вы кто, зачем вы приехали, мы без вас обойдемся, – закричала баба Катя, – только скажите, кто ее похоронил, ведь явно не тот ирод, которого она, как гремучую змею в свою жизнь впустила, и где только она его нашла.
– Я ведь сказала, что тот ирод сбежал сразу, даже выписался из квартиры. А похоронила ее я.
И старушка, услышав это, вдруг успокоилась и сказала:
– Ладно, пошли обедать, я только что щи сварила.
Уважаемые мои читатели, благодарю вас за внимание к моему творчеству, спасибо вам за добрые комментарии и лайки. Желаю вам любви и благополучия!
Читайте на моем канале:
Пришло время любить