Война тогда вроде бы закончилась. Подписали Хасавюртовские соглашения, разменяли пленных с заложниками, провели, какую-никакую, границу.
В 95-ом, когда на Кавказе вдруг закипело, было непонимание, хотя Чечня тогда все равно интересовала мало. Когда тебе пятнадцать, интересно совсем другое. Айн-цвай-полицай был уже старым, А со ю денсинг заколебал всех и через одного, широкие спортивки еще не сдавались, но их вовсю носили не с кроссами, а с белыми носками и туфлями. Ну и, само собой, стриглись под расческу, потеснив не так давно модный теннис.
В 95-ом футболки "Вайт-Блэк" на девчонках были свободными, а купальники летом вполне себе закрытыми. Хотя именно тем летом две первых приезжих с Мск студентки загорали топлесс и в совершенно крошечных бикини на клевых задках.
А где-то, не так и далеко, пацаны, снявшие спортивные штаны, джинсы-трубы и олимпийки из синтетики, умирали. Невзоров крутил по Первому "Русское поле", где его метало от правых взглядов в ультраправые, героями оказывались то рижские омоновцы, то какие-то непонятные пулеметные взвода, а идея "Чистилища", если и возникла, то еще особо нигде не показывалась.
Через три года, сдав собственные узкие джинсы, голубую тертую джинсуху и кроссовки "Еврошоп", узнал сразу же несколько вещей:
Из зверей в Ахтырке, то есть в станице Ахтырской Краснодарского края, а если точнее, то в учебном центре 66 бронекопытного дикого оперативного, водятся в основном бэтэры. И вовсе не дизельные и на четырех мостах, а совсем даже бельевые вши
Звать меня никак и есть я даже не дух, а вовсе запах
Чтобы жить нормально, надо уважать стариков и шарить
И что в Даг нам ехать не позднее октября, то есть... через четыре с половиной месяца.
Зачем? Странный вопрос, товарищ еще не рядовой. Граница должна стоять как? Верно, на замке, и плевать, что ее как бы нет, и там должны быть погранцы. Сказано - менты с вэвэшниками, вот и поедете, полк менять. А то там увольняется... много... почти весь полк.
М-да...
И, сидя в курилке, смоля самую настоящую "приму", вдруг очень вспомнилось, как не хотелось спать после дискача, где задолбал "я-я-ее коко-джамбо, я-я-е", стоял тот самый 95-ый и до армии было еще, охренеть не встать, целых три года. Целая вечность, ага.
Потом мы поехали в Даг. Там было холодно, сыро, голодно, мы пилили толстенные брёвна пилами без развода и кололи топорами без топорищ, забивая железяки кувалдами. Мы ходили в караулы в тулупах с валенками, слушали вой пацанов с Первомайки, любивших травить нас таким способом, искали проеба… потерянные магазины, травили чёртову вшу, зарабатывали чесотку и, стоя на постах, выходящих на село – любовались на пост ЧРИ, откуда на нас посматривали как на дерьмо.
Потом случились два месяца отдыха в Красе, перевод в ПТБ, тренировки с трубами-СПГ и следующий выезд, где оказалась опробована застава Аксай. Не сказать, что там случилось что-то страшное, хуже пришлось парням и нескольким женщинам на Гребенском мосту, но в целом командировка вполне заслуживала заголовка «Вечернего Краснодара» - «Вернулись мальчики с войны». Мы не считали себя мальчиками и даже наши родители, тогда приехавшие со всей России, если и считали нас детьми, то весьма выросшими. Наш камуфляж выцвел полностью, наши сапоги и ботинки протерлись, также, как вылиняли внутри вера в гуманизм, человечность и какие-то там договорённости.
Хотя, если честно, даже моей романтичной натуре не верилось во что-то хорошее. Особенно после обязательного просмотра видеокассеты о судьбе двух срочников и одного контрабаса, свинтивших в Первомайку в самоход. Кино было снято так себе оператором, но смерти показывались весьма натуралистично. Так что…
Так что мы совершенно не удивлялись третьей, и последней, командировке нашего призыва и даже хотели попасть в неё быстрее. Разве что никому не пришло бы в голову, что поедем мы не в Дагестан. Война, как бы рядом она не оказывалась, всегда неожиданна.
На одной моей фотографии все улыбаются и все довольны. Там июль 99-го, там реабилитация после второй дагестанской командировки, там жив Расул, там цел Лубянский, здоров Лифа, а Злой... а со Злым и так все оказалось в порядке. Все улыбаются, все счастливы, лето, Крас, увольнительные... и уже первые "наши" восемь фамилий на обелиске перед штабом, после этой самой второй дагестанской командировки.
Черные стремительные буревестники режут небо перед штормом.
Наши трассера резали дагестанский воздух, уже пахнущий войной.
Так уж вышло, наш краснодарский полк весь стал буревестниками.
Книжка "Наша война" лежит тут