Все домочадцы и слуги собрались у центрального входа в дом. Они обрадовались вернувшимся Нупте и Кидинну. Сара обняла мужа, как будто после долгого расставания он вернулся домой. Нупту мать поручила заботам Тиамат, служанка повела ее переодеваться в дорожную одежду. После их возвращения вся семья и двое слуг отправились на конюшню и верблюжатник, там их ждали двое возничих.
Решено было, что женщины поедут на двух крытых повозках, запряженных лошадьми; возничие, двое слуг и Гамеш – на верблюдах, они будут погонять еще пять верблюдов, навьюченных вещами, продуктами и водой, необходимыми в поездке; отец и Кидинну – верхом на лошадях. Их маленький караван выехал на улицу. Возглавлял процессию отец, замыкал старший брат. Они держали путь на восток через Заречье и Финикию в Египет.
Кидинну обернулся и посмотрел на виллу, вся его жизнь была связана с этим домом, что с ним станется? Это был роскошный особняк с садом, водопроводом, бассейном, колодцем и могилами предков, отец открыл специальный счет в их конторе по уходу за семейным склепом. Что будет с их строительным делом? Сегодня вместе с отцом он был в конторе, они подготовили и передали доверенности на управление их стройками старшему архитектору. Выплатили деньги всем работникам на шесть месяцев вперед, объявили всем, что едут на полгода в Грецию. И все же Кидинну чувствовал, как червячок сомнения грыз его душу. Он взял ответственность на себя за людей, работающих на их семью, и ему очень хотелось передать ее назад им. Кидинну договаривался с частью своей критикующей и карающей души. Неужели так будет всегда, из таких сложных решений будет состоять его жизнь?
Вдруг Кидинну показалось, что кто-то наблюдает за ними из-за угла дома, надо бы проверить, пронеслось у него в голове, и в этот же момент отец тихо просвистел, подал ему знак, чтобы он не отставал от каравана. Кидинну пришпорил своего коня, и поскакал догонять удаляющуюся процессию. Они переехали по мосту через Евфрат, обогнули Эсагилу и выехали на улицу бога Набу и богини Наны [1], затем благополучно миновали закрытые медные ворота бога Ураша[2] в оборонительной стене, опоясывающей Вавилон, у отца был специальный пропуск на такой случай. Пересекли мост через ров с водой и двинулись в сторону Барисппы. Проехав через ночную Барисппу без происшествий, выехав за ее ворота в темноте при свете факелов, они повстречали на своем пути караван с погонщиками, его ведущих и охраняющих. Отец заблаговременно успел договориться с владельцем каравана, и они присоединились к нему. Набу-риманни понимал опасность такого путешествия со всеми домочадцами, и особенно женщинами, он решил, что они часто будут менять караваны, продвигаясь по долине Заречья в финикийский город-порт Тир, и уже оттуда по воде в египетский Мемфис. Однако он не мог ручаться за благонадежность встречных караванов и их владельцев.
Их процессия встроились в середину и продолжила свой путь в темноте, через два часа караван остановился на ночлег. В крытой меховыми шкурами и кожами повозке рядом с Нуптой сидела Сара, напротив них – Милитта, служанка-рабыня Нупты, и Бау – служанка Сары. Нупта с непривычки не могла заснуть, она бодрствовала. Сара и служанки задремали, когда повозка остановилась, Нупта разбудила девушек. Кидинну раздвинул кожаный полог и помог им спуститься на землю. Вокруг кипела работа, мужчины ставили шатры-палатки для ночевки, разжигали костры, служанки несли железные жаровни, чаши, меха с водой и продукты, чтобы приготовить пищу. Нупта увидела палатку-туалет из своего сна. Скоро уже будут сутки, как она не спит.
Из второй повозки вышли Инанну, Мах и Тиамат. Личную служанку матери вместе с ее семьей (муж и двое сыновей) они оставили охранять дом и ухаживать за могилами предков. Преданной семье рабов отец оформил вольную.
Нупта пошла руководить процессом приготовления еды, остальные женщины направились в сторону шатров обустраивать спальные места для ночлега. Для безопасности они разбили свой лагерь из трех палаток в центре каравана. Распределились так: в центральной палатке разместились женщины, в палатках по бокам от нее – мужчины.
Нупта распорядилась, чтобы служанки принесли баранину, овощи и приправы и приступали к приготовлению похлебки. Девушка пошла к повозкам за цукатами, финиками и инжиром. Вдруг она резко повернула голову направо, так бывает, когда кто-то долго и пристально смотрит на тебя, и голова непроизвольно дергается в сторону смотрящего. Нупта заметила боковым зрением высокую мужскую фигуру в сером плаще со знакомым профилем головы с черной повязкой на левом глазу и носом с горбинкой, похожим на клюв попугая. «Это Ашшур», – сначала мысль, а потом страх дрожью пробежал от живота до головы и на мгновение обездвижил ее. Ашшур растворился в ночном прохладном воздухе. Нупта глубоко вдохнула и выдохнула, ее тело расслабилось, она развернулась, сделала шаг и тут же с кем-то столкнулась в темноте, быстро накрывающей землю.
– Вас кто-то напугал? Или вы увидели знакомого, которого надеялись уже никогда не повстречать в своей жизни?
Нупта отстранилась и подняла голову: перед ней стоял высокий мужчина в тюрбане и плаще чуть ниже колен:
– Вы следили за мной? – спросила она.
– Я действительно выслеживаю беглых рабов и расследую одно сложное и секретное дело – дело о настоящей мафии. Я – сыщик, Бэл-надин-апли[3], может, слышали обо мне? А как вас зовут? – в темноте было трудно разобрать шутит мужчина или говорит серьезно, сколько ему лет и какая у него внешность, тюрбан и капюшон плаща скрывали его лицо. – Вы чего-то или кого-то боитесь? Вы выглядите встревоженной? – спросил сыщик.
– Как в такой темноте можно разглядеть, как я выгляжу? – заметила Нупта, – о, простите, я не сплю почти сутки, поэтому устала и раздражена. Меня зовут Нупта-Нана-иттия дочь Набу-риманни из рода Элаби.
– Я хорошо вижу в темноте. Это способность – профессиональный навык и залог моей безопасности. Я знаю вашего отца и старшего брата, выполнял для них кое-какие поручения, кстати, где они сейчас? Пойду поздороваюсь.
Нупта махнула рукой в сторону своих шатров:
– И все же я не знаю вас, вы для меня незнакомец, которому я пока не доверяю.
– Мы в одном караване, дорога долгая, я буду на виду и перестану быть для вас незнакомцем. Да, и вы можете звать меня Бэладином, – произнеся эти слова, сыщик на глазах у Нупты растворился в темноте.
Вскоре вся семья и слуги собрались вокруг костра, на котором служанки готовили похлебку из баранины, быстро поужинали и разошлись по своим палаткам. Спать оставалось пять с половиной часов.
Утром Нупта впервые проснулась в том же теле. Меньше, чем за минуту, ее чувства кардинально поменялись от цепенящего страха до ликующей радости. Так, что бы это значило? Ведь что-то это означает? Долго размышлять ей не пришлось, Мах подсела на ее импровизированную кровать с гребнем в руках и стала просить уложить ей волосы.
Утро выдалось суетливым, Нупта быстро привела себя в порядок, заплела косы, надела на голову покрывало, скрывающее ее лицо, и укуталась в длинный серый плащ, ей хотелось стать незаметной, слиться с караваном, с долиной, по которой они путешествовали. Нужно уединиться, подумать, понять и осознать происходящие события. Наступило время сборки накопившегося опыта, знаний и умений. Нупте казалось, что она держит в руках и крутит перед глазами детскую игрушку – калейдоскоп –, мысленным взором наблюдает за бесконечной игройа-трансформацией полудрагоценных камней, складывающихся в реальные и ирреальные
жизненные сюжеты и картины мировой истории.
Мах, Тиамат и Милитту оставили в шатре помогать мужчинам разбирать постели и упаковывать вещи. Остальные женщины отправились готовить завтрак. Они сварили кашу из полбы, разложили вяленое куриное мясо и индюшатину, лепешки, сухофрукты и яблоки, налили в кружки ячменный напиток.
За завтраком к ним присоединился Бэладин, отец представил его как своего поверенного, которого он нанял для деликатного дела – помощи в профессиональной организации обеспечения защиты и безопасности членов семьи во время этого путешествия. После завтрака отец отозвал Нупту в сторону к стоящему рядом с ним сыщиком и сказал, что главной задачей Бэладина является охрана Нупты. Девушка в упор посмотрела на Бэла, про себя удивилась решению отца, но возражать вслух не стала и сделала вид, что приняла сообщение о личной охране как данность в сложившихся обстоятельствах:
– Отец, нашей семье из-за меня угрожает опасность?
– Все возможно, дочь моя, – ответил он, – неспокойно у меня на душе. Мы неожиданно покинули Вавилон, и я не смог тщательно проверить все караваны, с которыми мы пройдем через Заречье, в том числе и этот. Участились случаи мошенничества: бандиты создают фиктивные караваны, а затем грабят спящих и убивают их. Неспокойно за воротами Вавилона. Я распоряжусь погрузкой палаток и вещей, а Бэладин расскажет тебе о кодовом языке, паролях и твоих действиях во время нападений и опасностей, – сказав эти слова, отец ушел командовать. До Нупты стали долетать обрывки его приказов.
Теперь она внимательно разглядела лицо сыщика. Это был привлекательный мужчина с карими глазами, прямым носом, и красиво очерченными губами. Он был крепкого телосложения, выше Нупты на голову. На вид ему было лет двадцать пять – тридцать, точно определить его возраст мешал шрам на правой щеке. Нупте понравилось, что Бэладин смотрел прямо в глаза и не отводил взгляд, при этом он осматривал и контролировал пространство вокруг. Рядом с ним она почувствовала себя надежно, защищенно и в безопасности.
– Почему вы вчера не сказали, что будете охранять меня? – спросила Нупта.
Сыщик ответил, что вчера он и сам об этом еще не знал. Сегодня на рассвете с ним переговорил ее отец, предложил хорошие деньги, кров и еду за сопровождение их семьи в этом путешествии и осуществлении личной охраны старшей дочери.
– Предложение заманчивое, я только что раскрыл крупное дело, уехал из Вавилона, решил попутешествовать и мир посмотреть. Правда, кое-что мне нужно проверить. И по счастливой случайности нам в одну сторону, – ответил и улыбнулся Бэладин.
– И все же я не доверяю вам свою жизнь, – ответила Нупта, интуиция подсказывала ей, что сыщик многого не договаривает и не так прост, как хочет казаться.
Бэладин пожал плечами и не стал разубеждать Нупту. Мужчина сообщил девушке, что предупреждением об опасности будет слово «Нупи», беги – «бык», авторство и подлинность таблички подтвердят слово «ладин», оттиск личной печати сыщика и знак дверного ключа[4]. Договорившись, Нупта и Бэладин разошлись. Через некоторое время караван отправился в путь.
Нупта отключилась от женских разговоров в повозке и закрыла глаза: «Что происходит с мной, с моей жизнью, где граница между моим Я, и личностями тысяч других незнакомых девушек, за которых я проживала однодневную жизнь? Стоп. Незнакомых женщин. А ведь точно, во всех историях я была только девушкой или женщиной от 18 до 100 лет. Моя жизнь вместила столько опыта взаимодействия с людьми, принадлежащими разным культурам, владеющими удивительными языками в прошлом, настоящем и будущем, что даже время течения моей жизни приобрело форму круга. Я живу сразу во многих эпохах. И вот сейчас что-то случилось настолько значимое и ценное, что круг времени разомкнулся и появилась маленькая линия. В моей жизни теперь есть сегодня и вчера, возможно, будет и завтра».
[1] Набу – сын Мардука, покровитель писцов и каллиграфии, а также мудрости. Нана – богиня Луны и плодородия.
[2] Ураш – бог земледелия, воин, божественный герой.
[3] Сыщик Бэл-надин-апли – реальное лицо, он жил в Вавилоне чуть позже описываемых событий. «Однажды Бэл-надин-апли напал на след настоящей мафии, о которой счел необходимым, минуя все инстанции, донести прямо царю. Главарями организации были Иштар-шум-эреш, сын Шакин-шуми, его брат Нана-эпуш и их двоюродный брат Набу-аххе-иддин, жители Урука. Члены банды Набу-этир, Арди-Иннин и сын последнего Бэл-этир организовали нападение на царский полицейский пост и перебили его гарнизон. Сыщик обнаружил явки бандитов в Сиппаре и Барсиппе, а также установил, что они связаны с разбойниками. Речь шла о преступной организации, действовавшей по всей стране. Донос кончался словами: "Пусть царь поскорее прочтет это сообщение, чтобы мужики (т. е. бандиты. - В. Б.) не ушли к разбойникам" (BIN I 93. )».
[4] Ношение печатей в виде цилиндриков или печаток на перстнях, вырезанных из камня, вошло в моду с конца VI в. до п. э.: оттисками этих печатей вавилоняне скрепляли документы на глиняных табличках. (Цит. по кн. Белявский В.А. Вавилон легендарный и Вавилон исторический. М.: Мысль, 1971. 319 с. [Электрон. ресурс]: Режим доступа: http://historic.ru/books/item/f00/s00/z0000158/st000.shtml (дата обращения: 27 июля 2020 г.).