Когда Полина появлялась в музеях, она становилась кошмаром для смотрительниц. «Девочка, отойди от экспоната, ему больше сотни лет!», «Это зеркало трогать нельзя, оно раритетное!», «Позолота сотрется, если каждый посетитель будет возить пальцем по ручке двери». Сначала все можно было списать на возраст и любознательность пятилетнего ребенка, но время шло. Ничего не менялось. Родители Полины краснели, делали ей замечания, пытались держать за руку возле себя, но все напрасно: любой интересный с точки зрения дочери предмет, обязательно исследовался легким касанием, тыканьем пальчика в мягкое сукно обивки или поглаживанием отполированного каменного бока. То, что потрогать было нельзя из-за защитного стеклянного экрана, витрины или ограждения — интереса у Полины не вызывало. Взрослые списывали эту осязательную страсть на непослушание, музейные работники закатывали глаза и говорили про невоспитанность, но в ритмологии бы сказали, что девочка ищет свой первотакт — первое трепетное и важное так