Добрый день! Публикую здесь свой роман «Император Сухоруков» (история про попаданца в прошлое). Начало тут. Можешь читать на Дзене, либо прочитай целиком и бесплатно на моей странице на АвторТудэе. Там же есть продолжения этого цикла.
Глава 18. Бог недоделанный!
– Жалко мне бога.
Мы сидели на грубых циновках и неспешно попивали какой-то отвар. Жреца я нашел в задней, закрытой части храма. Он поднял на меня взгляд и, не выказав даже малейшего удивления, жестом предложил сесть на циновку напротив. Протянул дымящуюся чашку с чем-то мутным.
Мы молчали. Я не знал, как начать разговор. Ецли-Ицла молчал – черт его знает, почему. Хотя, это ведь я к нему пришел. У меня к нему есть интерес. Только начинать надо не с этого. Заводить разговор нужно с того, что ему близко. Что ему важно.
– Жалко мне бога.
Жрец кивнул. Он принципиально решил ничему не удивляться? Я не получил ожидаемого паса, но всё же продолжил.
– Змей ждет жертвы, а их нет и нет. Добровольцы вызываются так редко.
Бровь Медработника все-таки дрогнула. Еще бы! Он не раз видел мое бледное лицо во время ритуала. А тут я заявляю, что мало жертв.
– Я тут думал… Скажи, мудрейший, в чем главная жертва? Чем мы услаждаем нашего бога в каждое пятидневие?
– Кровью, владыка. Ты ведь знаешь. Кровь – главная жертва. Ибо кровь – источник жизненной силы. Боги когда-то создали нас, наделили этой силой. Теперь мы должны возвращать дар. Помогать нашему богу изо всех сил!
– Воистину так! И мне кажется, что главное – это кровь, а не жизнь. Более того, жертва, продолжающая жить, может дать богу больше!
– Как это? Мы берем у жертвы почти всю ее кровь. Если дать больше, разве можно жить? Ведь кровь – это и есть жизнь.
– За раз – да. Живой человек может давать понемногу, но не один раз. И даже не один год! То есть, этот человек сделает гораздо более ценный дар, нежели просто умрет у алтаря.
Ецли-Ицла отложил чашу.
– Эти мысли тебе самому в голову пришли, владыка?
– Я был в храме и молился Золотому Змею Земли, – надо старательно смущаться. – Не могу утверждать, но, мне кажется, что Змей снизошел…
Договаривать я не стал. Медработник покосился на ширмы, за которыми стоял истукан.
– И как тебе всё это виделось… в твоих видениях?
«Сейчас главное не спешить. Вся аргументация должна быть построена строго на религиозной основе! Никакого гуманизма и человеколюбия!».
– Человек, отдающий себя в жертву, дарит свою жизнь богу. И впредь это так и должно быть. Человек ответил на твой призыв, вошел в круг – значит, отдал жизнь. Но не всю сразу. Такие люди могут жертвовать Змею часть крови. Но жизнь их временно будет передана храму. Каждые пять дней эти люди станут надрезать свои кровеносные реки и наполнять священную чашу. К первым присоединятся другие…
Тут я увидел огонек сомнений в глазах жреца.
– Присоединятся другие, – покатал он на языке мои слова. – Но на что эти люди будут жить? Кто их будет кормить? Мы живем дарами от людей. Прокормить жреца и четверых учеников они могут, но большее число – нет.
По счастью, я знал ответ. Как-никак я сюда попал не откуда-нибудь, а из просвещенного Старого Света, где самые разные церкви придумали четыреста относительно честных способов отъема денег. А то и больше! И, конечно, они умеют заработать на принадлежащих им людях.
– Эти люди больше не принадлежат своим семьям, – начал я вкрадчиво. – Они – божьи люди. Их место – храм. Они могут точно также трудиться, но уже во славу Змея и храма.
Здесь я сделал паузу. Пусть осмыслит. Медработник, по моему наблюдению, был одним из самых умных людей в Крыле. Возможно, даже сразу после горца Ннаки. И мне крайне важно было, чтобы до следующего вывода он додумался сам. Чтобы именно его мыслью было: ба, да здесь же можно неплохо разбогатеть!
Фактически я дарил ему рабов. Бесплатную рабочую силу, с которой можно поиметь неслабый гешефт. При том, что это будет еще и богоугодное дело. Ведь Ецли-Ицла почти прямо спросил: не Змей ли подкинул мне эту идею? А я намекнул, что не исключено. Причем, по форме я не соврал. Казалось бы, почему бы и не соврать? Э нет, друзья! Ложь видно. Ее капец как видно, если постараться ее рассмотреть! Особенно, если ты проницательный тип, каковым и являлся мой служитель культа. Так что, когда ты сам понимаешь, что говоришь правду (пусть не всю и не до конца) – это читает не только пресловутый детектор лжи. Но и хитропопый жрец Желтого Червяка.
Не будем забывать и о положительном эффекте религиозной реформы. Какими верующими ни являются четлане, а отдавать себя на смерть страшно. Инстинкт выживания – базовая вещь нашего Оно. Крайне трудно перекрыть его религиозным фанатизмом! Недаром Медработник всегда так распинается на площади каждый пятый день. Он старается довести народ до экстатического состояния. Чтобы в состоянии аффекта кто-нибудь «рванул на себе тельняшку» и «грянул шапкой оземь». И то срабатывает далеко не каждый раз. Я, кстати, подсчитал: если бы жертву приносили каждое пятидневие, то за год будет более 70 смертей. А это 3-4 % от всего населения Крыла! Нехилый довесок к прочим смертям: при родах, в детстве, от болезней и несчастных случаев!
А теперь представьте, что страх смерти убирается. Четланин отдает себя богу (что невероятно круто!) и остается жив! Мне кажется, это будет аргумент для роста религиозного рвения. И жрецы смогут быстро сколотить крепкое хозяйство. Ну, не знаю… Послать ребят копать глину и клепать кирпичи в промышленных масштабах. Учитывая, что здесь, в моей державе, недра на самом деле являются достоянием народа! В смысле, кто взял, того и тапки. Можно посылать людей на всякие промыслы (ту же агаву «косить»). Плести корзины всех форм и размеров. Да масса применения!
Я вглядывался в глаза Медработника, видел в них свет понимания и мысленно потирал руки… Но не учел одной малости.
– Владыка! Но у храма нет земли, чтобы люди бога могли работать и кормиться.
Ну, конечно! Инерция аграрного мышления. Человек, воспитанный в товарной экономике, сразу увидел бы перспективы. Однако, моя «богохранимая» Четландия – это страна с натуральной экономикой на 90 процентов! И каким бы умным не был Медработник, он вырос в этой среде. Его голова работает так на уровне рефлекса…
А еще жрец решил, что одного протянутого пальца мало! Можно и до локтя хватануть! Все-таки земля, в отличие, от «бесполезных» недр, у четлан была огромной ценностью.
«Вот жук!» – полувосхищенно пробурчал я. Устраивать ему лекции о товарном производстве у меня не было ни времени, ни желания, ни готовности. Но самое главное: Ецли-Ицла не должен даже заподозрить, что это всё я ему впариваю. Наоборот: надо, чтобы он думал, что использует наивного верующего Недоноска. Может быть, даже заподозрил, что всё это от непонятного ужаса владыки перед кровавым жертвоприношением. Так тоже сойдет. Главное, Медработник должен почувствовать, что обязан мне. Здесь надо идти ва-банк.
– Змей получит землю… Землю достаточную для пяти очагов.
Очаг – это дом. Семья. Так тут всё меряют: людей, землю, роды, поселения. В Крыле, например, насчитывается около 400 очагов (не считая дворца, разумеется). В общем, с участка земли на пять очагов могут кормиться 20-30 человек. Деляна не особо большая… Но где ее найти? Я вспомнил о пресловутом клине целины в горах, но тут же отмел эту мысль. Меня вожди сразу линчуют – тот же Куакали даже оглянуться не успеет…
Что ж, будем искать.
– Владыка, – оборвал бег моих мыслей жрец. – Я согласен. Чувствую в твоих словах волю Золотого Змея Земли!
Я незаметно выдохнул.
– А еще ты за всё время ни разу не назвал меня по имени.
Блин! Ну, вот что он имеет в виду?! Имя-то, ясно-понятно, он имеет в виду свое тайное, которое раскрыл мне вчера. Но почему? Как? Что значат его слова? Что я мог просто приказать ему, назвав по имени? Вроде логично. Он мне доверился, а я не злоупотребил… Или нет? А что будет, если я назову имя и отдам приказ? Подчинится? Или решит, что я гнида, и пошлет подальше?
С этим еще разбираться и разбираться. Ладно… Пока просто примем, как факт, что я заработал бонусные очки. Обналичим-ка их сразу же.
– Есть у меня к тебе просьба, мудрейший, – мои руки едва не сложились в молитвенном жесте… христианском жесте!
Вот был бы номер! По счастью, здесь помогла усохшая правая рука – не сложилась.
– Существуют ли какие-то правила, которые на время могут запретить любые браки? Чтобы не нарушить какое-нибудь табу?
Затаил дыхание. Вот и пришло время для моего плана. Медработник наверняка всё поймет. Поймет, что таким путем я хочу отсрочить ненавистную свадьбу с дочкой Носача. Да и пофиг! Пусть понимает, ему-то что? На Хозяина жрецу плевать, да и на прочих тоже. А вот Недоносок может быть ему полезен. Землю он (я, то есть) пообещал, но еще не дал.
Ецли-Ицла жевал губу, размышляя.
– Владыка, ты очень вовремя предупредил меня об этой опасности. Как раз через три дня грядет новолуние – и я не буду спать всю бессветную ночь, чтобы изучить неблагоприятные приметы. Воистину, сам Золотой Змей Земли надоумил тебя подсказать мне об этой угрозе! Благодарю тебя.
Мысленный большой палец тебе, жрец! Вот это дипломат! Как красиво всё обрисовал. Но, при этом: только аванс! Я, мол, посмотрю. Может, чего и увижу. У тебя три дня, Недоносок, чтобы найти храму землю. Круто, ничего не скажешь. Мне такому еще учиться и учиться. Три дня, значит… Что ж, успеваем – до приезда Носача-Иттануаки почти неделя останется. Главное, чтобы «неблагоприятные приметы» обнаружились.
– Благодарю тебя, мудрейший. Мы не должны допустить опасности для нашего народа! Я пойду – у меня появились новые дела, – подмигнуть ему или это уже чересчур будет?
Ецли-Ицла поклонился и вернулся к своему пойлу (отвратному, кстати). Я же направился к парадному выходу.
– Эй! Пс! Погодь! – утробный голос волка из «Ну, погоди» рыкнул у меня над самой головой, когда я проходил мимо идола – у меня аж сердце подпрыгнуло!
– Твою мать! – не сдержался император в мом лице и выматерился на чистом русском.
– Вот матушку мою я бы тебе не рекомендовал трогать, – хмыкнул Червяк. – Тебе же лучше будет.
– Чего надо?
– Я гляжу, ты меня жратвы лишаешь, умник?
– Почему? Это как выгодное вложение: сначала придется пояс затянуть, зато потом жертв еще больше будет… Или тебе нужны именно людские смерти?
– Да нет… Мне вообще не это нужно… Шаманы местные «рецепта» не знают. Сами всё напридумывали. И, если бы только здесь… Кароче, плевать мне на эти ваши жертвы… Но ты понимаешь, какой опасный ларчик открываешь?
– О чем ты?
– О перспективе! Ты помрешь – и хрен с тобой, а мне тут дальше куковать! Представляешь, во что прекратится храм через 10 лет? Через 50?
– Да, понимаю. Станет сильным и богатым, подомнет всю власть под себя. Ты про это?
– Именно! А еще дурачком прикидывался. Не боишься, что ли, теократии?
– Боюсь, – искренне признался я шепотом, косясь на ширмы. – Но я сразу ограничил землю для храма. На таком участке жрецы многих содержать не смогут.
– Думаешь, в будущем не появятся новые сложные ситуации? Жрецы своего не упустят – будут отжимать землю снова и снова.
– Вот тогда и буду думать, – проворчал я. – Но сейчас мне это нужно.
– Зачем? Чтобы не жениться лишний месяц?
– Не только. Мне нужна лишняя сила. Богатый, сильный храм с людьми – это еще одна опора для власти. Лишний противовес дворцу, может быть, даже страже. А еще это удар по родовым порядкам. Бесит меня это родовое устройство! Закостенелое, негибкое. Это тоже рабство, только рабство традиции. Ничего нельзя делать! Чем больше я людей из родов вытащу, тем лучше. Надо просто их не в полное владение жрецам отдавать – я подумаю, как это обставить.
– Хм, – бог какое-то время катал мои слова по своей голове, изучая. – Ну, если так… то в этом есть смысл.
– А еще, – набрался я наглости. – Мне противно, когда во славу каких-то божков гибнут люди!
– Ты же сам себе говорил, что надо отречься от всех своих гуманизмов – иначе не выжить! – кажется, Червяк проигнорировал то, что я назвал его «каким-то божком».
– Да, говорил. Но себя разве перекроишь? – вздохнул я. – Это ведь ужасно. Может, я для этого сюда и попал.
– Нет, не для этого! – грубо и резко оборвал меня идол. – Нечего тут строить свой мир! Пришел сюда, такой весь добрый и красивый – и давай переделывать! Вспомни: в твоем мире не было таких? Мудрых, благородных, в красивых морионах, в пробковых шлемах, в касках армейских. И живете вы неправильно, и боги у вас неправильные, и обычаи у вас неправильные, и вообще вы деграданты. Сейчас мы вас окультурим! По самое не хочу. Ну! Слыхал про таких?
Я молчал.
– Ты. Здесь. Не для этого! – отчеканил бог. – Это мой народ. Непутевый, но мой. А ты даже узнать его не хочешь.
Червяк обиделся! И, главное – мне ведь стыдно стало. Не за себя, а за всех тех ребят в шлемах и касках. Чертовски стыдно… Только разве я неправ из-за них?
– Человеческих жертвоприношений всё равно не будет, – буркнул я почти по-детски, ковыряясь носком в глинобитном полу.
– Да это ладно, – вздохнул желтомордый идол. – Аргументы твои приняты…
Кажется, он сам жалел, что так погорячился.
– Чего дальше делать будешь?
– В сказку отправляюсь. Надобно мне найти землю, и есть у меня на это три дня и три ночи. Ума не приложу, где ее достать… Может, поможешь чудом, как в сказке и полагается?
– Ага, разбежался! – хмыкнул Червяк, голос которого вновь наполнился желчным удовольствием. – Сам давай!
– Да где ее взять-то?
– Земли, как грязи! Вокруг всего Крыла! Ей даже никто не пользуется.
– Ты про ту, что под паром? Так это истощенные поля, которые ничего не родят! К тому же, вся земля между родами поделена – это всё их участки!
– Ну! Вот! – Желтый Червяк снова глумился надо мной. – Но это же земля? Так что тебе еще нужно?
– Издеваешься? – разозлился «император». – Как я ее заберу? Как она прокормит людей храма?
– Согласись, удобно быть дурачком? – ответил идол вопросом на вопрос. – Приходишь к богу, разводишь ручками: вот, господи, ничего-то не получается! Сделай всё за меня! А богу не нужны дурачки-нахлебнички. Богу умные и деятельные нужны!
Опять он за своё. Ненавижу, когда бог прав!
– Иди давай! – негромко рявкнул Червяк и обдал меня теплым дыханием, толкая в сторону ворот.
И я пошел. Пнул в сердцах по створке, забыв, что легкие сандалии – плохая защита от пинания по брёвнам.
– Сука! – прорычал я.
Червяк не отозвался. Логично. Придется идти в сказку и решать задачу не по-сказочному.
Неиспользуемой земли вокруг Крыла, действительно, было много. Очищенная от леса целина давала четланам высокие урожаи три-четыре года. Потом еще года три можно было «выжимать» остатки, после чего земля «не родила». И крестьяне переходили на новый участок, а прежний оставляли под паром. Порой, лет на десять – пока не вырастет новый подлесок, который можно спалить.
Беда в том, что новых участков вокруг Крыла уже не было. Крестьянам приходилось уходить всё дальше, но и там новой земли почти не найти. Приходилось рассчитывать только на двуполье. Только вот с каждым кругом земля становилась беднее и беднее.
«Но они и такую не отдадут, – вздохнул я. – За каждый участок в бой пойдут».
Каждая семья обрабатывала отдельный участок, однако, вся земля принадлежала роду. Это, как в любой общине, по обе стороны Атлантики… Ну, или Тихого океана – без разницы. Вожди распределяли землю, перекраивали участки, если людей в роду становилось много или, наоборот, мало. Даже отнимали, если какая-нибудь семья накосячила.
Земля. Мерило всего.
И меряют ее треклятые вожди! Значит, что? Значит, мне опять нужно собирать совет и портить карму руганью с главами родов! Чтобы выклянчить кусочек хотя бы самой завалящей земли…
А потом думать, как сделать ее пригодной для прокорма людей.
Спасибо тебе, Змеюшка, дорогой! Удружил, бог недоделанный!