фрагменты романа
…1942 год. На секретный советский алмазный прииск, расположенный в Анголе, отправляются геолог Александр Вершинин и сотрудник НКВД Владимир Вейхштейн. Впереди – долгий и тяжелый путь длиной в 10 тысяч миль. Но они еще не знают, что их ждет в Анголе – и как закончится эта авантюрная экспедиция…
Александр Вершинин,
Москва, 12 сентября 1942 года.
Что ж, вот вроде и последний.
Образец лег в подписанную заранее ячейку, и я задвинул ящик на полку. Потянулся – спина за время сидения здорово затекла. Сунув журнал для записи образцов под мышку, а карандаш в карман, я направился к выходу. Бросил взгляд на стеллажи, выключил в хранилище свет и закрыл за собой дверь. Теперь быстрее к себе – еще успею вечернюю сводку послушать.
В кабинете царил полумрак. На часах-то всего без четверти шесть, а кажется, что уж поздний вечер.
В углу, за своим столом, половину которого занимала громоздкая «Олимпия», неловко примостилась наша машинистка, Софья. Видно было, что сон сморил ее прямо во время работы – рядом лежит раскрытая папка с рукописью, в машинку заправлен лист бумаги…
Я осторожно тронул девушку за плечо.
– Софья…
Она сразу же проснулась.
– А? Ой, извините, Александр Михайлович, задремала… Понимаете, сестра-то в больнице, а племяши… ну ни минуты покоя с ними нету. То кормить, то спать укладывать, то следить, как бы куда не нужно не забрались… Маленькие же еще совсем. Глаз да глаз нужен…
– А сколько им?
– Андрюшке три с половиной, а Даренке – два.
Она с трудом сдержала зевок.
– Вы бы шли домой, Софья.
Она бросила взгляд на пишущую машинку.
– Я еще не закончила. Двенадцать страниц осталось…
– Полно, Софья… Завтра наверстаете. Только выспитесь сегодня хорошенько, договорились? К тому же, того и гляди дождь начнется – скверно будет, если вас застигнет в дороге…
– Спасибо! – девушка вскочила из-за стола, взяла с вешалки плащ и как-то бессвязно добавила: – Уж завтра-то я… я обязательно!
– Ну конечно... – я вытащил из ящика стола небольшой, но увесистый кулек и протянул ей. – Вот, возьмите вашим племяшам.
– Александр Михайлович, ну зачем…
– Берите, берите, – я едва ли не силой вложил в руки девушке кулек. – Это курага, отменная курага. Нам тетка из Ташкента прислала… Маленьким вашим полезно.
– Ой… Большое вам спасибо.
– Все, Софья, ступайте. До завтра.
– До свидания!
Когда дверь за девушкой закрылась, я включил репродуктор и подошел к огромной карте, которая занимала всю левую стену.
«От Советского информбюро», – знакомым всей стране голосом сообщила со стены черная тарелка.
«В течение 12 сентября наши войска вели бои с противником западнее и юго-западнее Сталинграда, в районе Моздок, а также на Волховском участке фронта в районе Синявино... Западнее Сталинграда немецко-фашистские войска непрерывно атакуют наши позиции. Советские части отбивают атаки численно превосходящих сил противника. Н-ская часть Красной Армии в последних боях истребила до 4000 немецких солдат и офицеров. Отдельная рота противотанковых ружей под командованием тов. Герасимова уничтожила 19 немецких танков... Юго-западнее Сталинграда наши войска вели напряженные бои с танками и пехотой противника. Встречая упорное противодействие наших бойцов, враг несет огромные потери... На Волховском участке фронта в районе Синявина противник подтянул резервы и новыми контратаками пытался вернуть утраченные позиции. Все контратаки немцев были отбиты нашими частями... Немецкие власти предложили всем мужчинам, женщинам и подросткам, проживающим в захваченной гитлеровцами деревне Ботаног Ленинградской области, выехать на работу в Германию. Крестьяне отказались ехать в рабство. Тогда гитлеровцы согнали на площадь всех жителей деревни, схватили 9 колхозников, в том числе 60-летнего Лукина Григория, 17-летнего Левомягу Павла, 19-летнюю Спиридонову Александру и других, и расстреляли их. Имущество колхозников немцы разграбили, а деревню сожгли...»
Сводка кончилась, и я выключил репродуктор. Да-а, дела.
Где-то там – на западе, на юге, на севере – сейчас идут бои. Грохочут орудия, с воем обрушиваются с неба бомбы, ползут сквозь пламя пожарищ танки, и прямо сейчас кто-то умирает, сраженный немецкой пулей или осколком… Детей убивают! А я… А я сижу в кабинете и слушаю радио. Ну разве это честно? Проклятая бронь! Помню, что мне ответили, когда я хотел вступить в ополчение, – мол, вы слишком ценный специалист, чтобы вами рисковать, товарищ Вершинин. Ценный специалист… Чем же, интересно знать, я ценнее тех двухсот человек из нашего института, что в ополчение все-таки приняли? Даже в прошлом году, когда войска прямо с Красной площади в бой шли, – меня и то «завернули»! Где справедливость? Кому, интересно знать, сейчас нужна моя «ценная специальность»? Сижу, коллекции минералов разбираю… Да с этой работой любой третьекурсник справится!
Скрипнула дверь.
– Что-то забыли? – продолжая смотреть на карту, спросил я, подумав, что вернулась Софья.
– Э-э… да не совсем.
Я обернулся.
– Здравствуйте, Ивар Казимирович. Простите, обознался.
– Бывает… Здравствуйте, Саша. Очень хорошо, что я вас застал.
– Вы же знаете, Ивар Казимирович, – я раньше десяти не ухожу.
– Знаю, Саша, знаю. Но всякое ведь бывает, правда?
Я пожал плечами.
– Что-то случилось?
– Вы не спуститесь в мой кабинет?
Вот чего не отнять у Круминьша, так это тактичности. Признаться, сколько мне ни приходилось встречаться с начальниками вторых отделов, никого похожего на нашего Ивара Казимировича я не видел. Но вот от самого предложения мне на мгновение стало не по себе. Само собой, опасаться мне было нечего, и все-таки… Странно, что Круминьш сам ко мне поднялся – из-за протеза он не очень-то любит расхаживать по институту, а тут…
– Конечно.
Спрашивать, зачем вдруг мое присутствие в его кабинете понадобилось Круминьшу, я не стал – через пару минут и так станет ясно.
В кабинете у Круминьша царил такой же полумрак, что и у меня, да еще и деревья затеняли окно – наверное, именно поэтому я не сразу заметил человека, сидящего сбоку от стола. А потом Ивар Казимирович включил свет.
Сидевший – это оказался рослый светловолосый мужчина – поднялся. В глаза бросились лежащая на столе фуражка с синим околышем, черное кожаное пальто, повешенное на прибитый к стене крючок. Кобуру на поясе тоже сложно было не заметить.
– Вершинин Александр Михайлович? – моргнув от яркого света, спросил светловолосый.
– Да.
– Очень хорошо. Я майор НКВД Стерлигов. Будем знакомы.
Он протянул руку, и я не совсем уверенно пожал ее.
– Присаживайтесь, – говорил Стерлигов так, словно хозяином этого кабинета был он; потом он повернулся к Круминьшу. – Ивар Казимирович, вы не могли бы оставить нас? Прошу прощения, но это необходимо.
– Конечно.
Дверь за Круминьшем захлопнулась.
Я сел на жесткий стул напротив майора.
– Начнем, пожалуй, – сказал Стерлигов. – Думаю, вы немного удивлены происходящим. Вдруг вызывают, ничего не объясняют толком, а тут еще и НКВД…
– Что есть, то есть.
Наверное, в моем голосе слышалась тревога, потому что Стерлигов неожиданно улыбнулся.
– Да не волнуйтесь вы так, Александр Михайлович. Право слово, не стоит. Просто дело срочное, и нам показалось, что гораздо быстрее будет, если мы сами к вам придем, чем вызывать вас на Лубянку.
– И-и… И что же это за срочное дело?
– Другой разговор, – майор снова улыбнулся, но через мгновение улыбка пропала с его лица. – Сколько раз вы пытались записаться в армию?
– Трижды.
– Трижды… И что же вам отвечали?
– Что я слишком ценный специалист, – я дернул уголком рта.
– Переживаете? А зря. Вы действительно ценный специалист, и теперь у вас есть возможность это доказать.
– В каком смысле?
– В самом прямом. В скольких экспедициях по поиску алмазных месторождений вы участвовали?
– В двух. Был в Сибири, а потом на Западном Урале… В тридцать восьмом.
– В Сибири – это с Соболевым?
– Да. Знаете, есть мнение, что там могут быть богатые алмазные месторождения – Соболев обнаружил на Сибирской платформе ультраосновные породы, схожие с теми, что встречались в Южной Африке. А именно к таким породам приурочены крупные алмазные месторождения. И теперь Соболев…
– Кстати, Соболев хорошо о вас отзывался, – перебил меня Стерлигов. – И в Алмазном бюро вас рекомендовали… Сказали, что вы очень перспективный и толковый сотрудник и что вы подойдете для решения стоящей перед нами задачи как нельзя лучше. Вы молоды, но при этом уже достаточно авторитетны в мире науки, имеете опыт продолжительных экспедиций…
– Ну, последнее-то как раз неудивительно – я ведь все-таки геолог. Но позвольте… Рекомендовали для чего? Для решения какой задачи?
Стерлигов откинулся на спинку стула.
– Вам предстоит отправиться в экспедицию. Вы согласны?
Экспедиция?! Сердце радостно екнуло. Наконец-то! Наконец-то настоящее дело – а не протирание штанов в хранилище. Может быть, и в самом деле будет от меня хоть какая-то польза…
– Конечно же, согласен! А что за маршрут? – жадно спросил я. – Какие сроки?
– Не все сразу, – сказал Стерлигов. – Прежде нужно выяснить еще кое-что…
И неожиданно отчеканил:
– Вам что-нибудь говорит фамилия Прохоров? Иннокентий Евгеньевич Прохоров?
Наверное, я вздрогнул. После короткой паузы сказал:
– Да.
Стерлигов кивнул.
– И что вы можете о нем сказать?
– Ну… – я замялся.
– Что же вы? Скажите, что он отличный специалист по алмазам, – вперился взглядом мне в глаза Стерлигов. – Что он был руководителем нескольких экспедиций. Что его имя знают ученые всего мира. Неужели вы не помните, как встречались с ним на симпозиуме в Ленинграде в 36-м? И как он помогал вам в работе над кандидатской диссертацией?
– Помню…
– И? Что еще вам известно?
У меня по спине побежали мурашки. Прошло уже несколько лет с момента ареста Прохорова – но поверить в предъявленные ему обвинения я так и не смог. Чтобы Иннокентий Евгеньевич скрывал данные о месторождениях? Абсурд!
– Мне известно… известно, что Прохоров обвинен и сейчас… отбывает наказание.
– Совершенно верно, – спокойно кивнул майор. – Официальная версия именно такова.
Я не сразу понял, что он сказал. А потом, когда смысл его слов дошел до моего рассудка, я едва не вскочил.
– Что значит – «официальная версия»? То есть он что, не… он не…
– Он не в лагере, вы хотите сказать? Именно так – не в лагере. Скажу вам больше: немного есть мест, отстоящих от лагеря дальше, чем то место, где Иннокентий Евгеньевич сейчас выполняет важное задание партии и правительства. И вот еще что – мало кто из геологов может сказать, что принес Родине такую же пользу, как товарищ Прохоров.
– И… и где же он сейчас находится?
– В Экваториальной Африке, – сказал Стерлигов. – Если быть точным, то в Анголе.
Окончание следует...
Денис ЛАПИЦКИЙ, Игорь БОРИСЕНКО
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!