ПОЕЗД МОСКВА- ХАБАРОВСК
Закончилась лекция. И мы неожиданно друг для друга расстались. Люба махнула рукой к гардеробной:
-Там встретимся, договорим! Мне еще конспекты отдать надо. Обещала.
Ко мне подошла славная моя подружка из Соль-Илецка, Галочка Глазунова:
-Что-то случилось? На тебе лица нет.
-Галочка!!! Потом все расскажу подробно!
После встречи с Любой нахлынули воспоминания. Эти самые первые дни жизни в Козульке. И ехала я как раз на поезде Москва - Хабаровск.
...Как же давно это было.
Помню, услышав впервые название станции - Козулька, я не поверила в ее существование. Что-то несерьезное слышалось в нем. Нашла географический атлас. И действительно, между крупными городами Восточной Сибири Красноярском и Ачинском притулилась эта станция. А значит, существовал Козульский, вновь образованный район, где по словам Леонида Михайловича, открыли новую районку. Там работал его друг, дельный журналист - Олег Анатольевич Пащенко.
И вот, я еду!
Буду газетчиком! Не верится! Два года, как я окончила школу. А если друг Леонида Михайловича раздумает, когда я приеду в Козульку? Скажет, все места заняты. Меня не примут. И я никогда не узнаю, что значит, работать в газете. Леонид Михайлович, когда сидел напротив в кабинете, успокаивал меня, как мог. Единственное, о чем просил, звонить ему хоть днем, хоть ночью, если что-то пойдет не так.
-При первых неудачах голову не вешай! У Олега всему учись! Он журналист маститый! Красиво пишет! Зачитаешься!
Я так радовалась, что еду работать в редакцию, что половину пропускала мимо ушей и крепче сжимала его подарок - маленький красный блокнотик с одной единственной записью - адресом его мамы.
Приезд мой в Козульку пришелся на середину мая 1973 года. Около четырех часов дня здесь и останавливается поезд Москва - Хабаровск, на котором я еду.
Поезд замедляет ход. Из окна вагона давно видны рыжие, с большими лужами улицы и небольшие серые домики. Меня охватывают сомнения и испуг: может, это вовсе не та станция, куда я направляюсь? Как-то все это не похоже на райцентр! Я, собственно, сама не Бог весть из какого села, но эта станция уставилась на меня провалившимися глазницами окон с вылинявшими наличниками, распластавшимися под снегом до земли маленькими избами , неухоженными дворами между ними, покосившимися столбами линий электропередач вдоль бугристых, перемешанных с грязью, снегом и соломой узеньких улочек.
Мои московские попутчики видя мое смятение, тут же находятся:
-Не выходи! Поедем с нами! У нас город! Вот увидишь, ты и там устроишься в газету. Мы тебе поможем, на улице тебя не оставим!
Начали договариваться с проводницей, что билет мне купят от Красноярска, так как именно до Красноярска больше трех с половиной часов не будет нигде остановок.
Привыкшая к нам за эти трое суток, пожилая проводница тетя Тома и сама жалела меня:
-Что ты будешь здесь делать? Такая молоденькая! Ты уедешь отсюда на следующий же день. Ребята правы, езжай в Хабаровск! Там работу можно найти хоть где: в школе, пионервожатой, воспитателем в детском саду...
Мне не хотелось выходить на этой станции, очень не хотелось. Но и продолжать свой путь я не могла. Меня здесь ждали. И я ехала сюда, чтобы работать в газете.
Поезд остановился. Тетя Тома, проводница, открыла дверь. Посмотрела вопросительно на меня, одетую во все светлое, вздохнула горько.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ