На том этаже телецентра, где мы ожидали записи передачи, прогуливаясь по коридору, было очень людно. Видимо, Украина продолжала искать таланты, и почти голые девицы, совсем ещё юные, в ожидании вызова на сцену хлопали накрашенными ресницами, шумели в гримёрках, выбегали на перекур, тараторили с друзьями и родителями, прижав мобильники к уху.
Нас было двое, и мы коротали время в занимательном разговоре. Моим собеседником был знаток Ветхого Завета, и мы, мысленно открывая сундук библейских сокровищ, перебирали отдельные его драгоценности, наслаждаясь их красотой. Надпись «Идёт запись» ещё была темна над нашей студией.
О чём мы только не говорили тогда: о благословениях, данных умирающим Иаковом сыновьям; о красной телице; о пропавших без вести десяти коленах; о первом Храме. Каким-то боком разговор наш зацепил и тему Содома. Содом — это дело ясное, казалось мне. Неестественный блуд, грубое насилие, мужеложство — вот его яркие признаки. Оказалось, что не только в этом дело. В который раз оказалось, что мы можем привычно думать о чём-то и считать дело ясным и до конца решённым, тогда как дело и неясно, и не решено, и нами до конца не выяснено.
— Содом — это не просто половая содомия, то есть извращение половой жизни, — говорил мой знакомый. — Половая содомия есть лишь часть общей содомии, причём побочная часть.
— А что значит «общая содомия»? — спросил я, по правде сказать, недоумевая.
— Это извращение всех вообще сторон жизни и потеря человеческого облика. Сильнее всего это извращение проявляется в утрате способности отличать добро от зла и, как следствие, в извращении правосудия. Несправедливость в судах, тотальная, вопиющая и невыносимая несправедливость — это такой же фактор Содома, как половая страсть мужчины к мужчине.
Мы разговаривали на ходу, медленно прохаживаясь между кандидатками в «звёзды», огибая их и иногда невольно слегка с ними сталкиваясь.
— Вот эти девочки, к примеру, — продолжал мой собеседник. — Они ходят голые среди мужчин, которые им не отцы и не мужья. И при этом думают, что так и надо. Это — Содом. Они потеряли чувство меры, чувство стыда, чувство справедливости. С этим согласны их родители. И всё это — Содом. Попробуйте сказать им, что они ведут себя нечестиво, что они развратницы и позор своих семейств. Они набросятся на вас, как стая птиц на падаль, они съедят вас, и вы ничего не сможете им ни доказать, ни объяснить. Это и есть Содом. Их родители, кстати, поступят с вами так же.
Тут я начал вспоминать всё, что читал в Писании о вещах подобного рода.
«У тебя был лоб блудницы, ты отбросила стыд» (Иер. 3:3).
«Выражение лиц их свидетельствует против них, и о грехе своём они рассказывают открыто, как Содомляне, не скрывают: горе душе их! Ибо сами на себя навлекают зло» (Ис. 3:9).
Грешить и не краснеть, хвалиться грехом, зарабатывать на беззакониях — вот Содом. И это ещё далеко не всё.
Многие вещи сокрыты ночным мраком. Для того они и творятся ночью. Но люди теряют стыд и свет слова вносят туда, где должно быть темно. Они смеются и говорят открыто о грехах своих. Они гордятся грехами, словно это — победы на поле боя. И это — содомское сознание. Я всегда скрыто чувствовал это, а теперь стал не просто чувствовать, но понимать.
Мы продолжили разговор.
Древнее предание говорит, что четверо судей было в Содоме: Шакрой, Шакрурай, Зайфой и Мацли-дин. Первые двое получили имя от слова «шекер», то есть «ложь». Третий — от слова «зайфон», то есть «подделыватель», а имя четвёртого означает «извращающий правосудие».
Извращённое правосудие — вот Содом. Тебя ограбили, но ты же ещё и должен. Это — Содом. Ты обратился в суд и обнищал от судебных издержек, но правды так и не добился. Это — Содом. У тебя отобрали имущество, лишили наследства или сбили на дорогой машине, но ты же и оказался виноват — вот тебе настоящий Содом, без всякого отношения к половым пакостям. Это потом неправедные судьи, обмывая очередную «победу», будут смеяться над жертвой, упиваться и в пьяном виде творить пакости.
Эти-то пакости мы и называем «содомом», но сам «содом» — это то, что творится раньше, то есть беззаконие.
Жестокость, бесчеловечие — признаки извращённого бытия. «Вы, — говорил Исайя, — присоединяете дом к дому и выгоняете бедняка. Как будто вы одни живёте на земле».
И он же говорил, что если бы Господь не сохранил Израилю остатка, то израильтяне были бы как Содом, уподобились бы Гоморре.
Бесчеловечие, обман, тотальная жестокость — вот родовые признаки Содома, и мы в нём живём. Да, к счастью, однополые забавы и половая гнусь культурно всё ещё далеки от нас. Но не только в этом дело. В роскоши и грабеже — Содом; в злой неправде — Содом. А уж там, за высоким забором Содомского дворца, выстроенного на слезах безответных жителей земли, никто не помешает поселиться и всякому половому извращению. Так оно и бывает. Так оно и есть.
Воплощённый, актуализированный Содом — это «Колымские рассказы» В. Шаламова, где урка играет в карты на свитер, только что присланный с воли соседу по нарам. Урка проигрывает чужой свитер, а человек согласен снять его только вместе с кожей. Человека молча и спокойно режут насмерть, и снимают с него свитер, и продолжают дальше играть. И эта будничная картина есть картина Содома, даже несмотря на отсутствие в кадре всякого намёка на педерастию.
И когда интеллигент «тискает роман» блатному авторитету, то есть, стоя «на цырлах», «по понятиям» излагает блатному авторитету смысл классического произведения, будь то «Ромео и Джульетта» или «Фауст», то это тоже Содом. Этот несчастный интеллигент может ещё, рассказывая, и пятки чесать этому самому авторитету, зарабатывая часть блатной пайки, и это уже совсем сравнить не с чем. Педерастии может не быть, а Содом есть, и он очевиден.
Это не апология половых извращений. Да не будет!
Это попытка расширить понимание проблемы до её истинных размеров, а не до локальных границ, установленных произвольно. Содом не просто извращённый блуд, но целиком извращённая жизнь и лишь тогда, как неизбежный плод её, извращённая половая жизнь. Ибо как и остаться неизвращённой половой сфере жизни, если вся жизнь вообще извращена?
Вот доктор Беттельгейм в книге «Просвещённое сердце» описывает случай в концлагере. Эсэсовец замечает двух работяг, работающих в полсилы. Он закипает гневом и приказывает этим двум копать могилу и лечь в неё. Те исполняют. Потом эсэсовец ищет исполнителя казни и находит взглядом некоего польского князя из «бывших». (Люди с отметиной благородства в Содоме выживают хуже всех. Их быстро замечают и быстро уничтожают. Содому нужны только представители усреднённого человечества.)
— Закапывай их, — говорит офицер бывшему князю.
— Не буду, — отвечает узник. Следует удар прикладом в лицо.
— Закапывай!
— Не буду.
Ещё удар. Поляк непреклонен.
— Хорошо, — говорит офицер. — Вы двое — марш наверх.
Те вылезают.
— Ложись! — звучит команда. И поляк ложится на место тех двух.
— Закапывайте его!
Приказ обращен к тем двум, которые только что лежали в вырытой ими могиле. Они бодро забрасывают землёй поляка. Когда тот уже совсем покрыт комьями грунта, звучит команда: «Хальт!».
— Ты, — обращаясь к поляку, говорит немец, — вылезай! Вы двое — обратно в могилу!
— Закапывай их, — опять говорит поляку немец. И на сей раз только что вылезший из земли поляк закапывает этих двух до конца, до смерти, под завязку. Цель достигнута. Цель — не просто убить одного человека, а сломать другого человека и заставить людей убивать друг друга. Это — Содом. Это умное и холодное торжество зла.
Когда человечество доходит до подобных стадий развращения, то оно, человечество, уже, как правило, не лечится. Или лечится, но только обильным кровопусканием. Только большая кровь лечит великое развращение, и здесь объяснение и всемирного потопа, и огня, пролитого на Содом и Гоморру. Здесь указание на то, почему кровавые конфликты по временам трясут Вселенную.
Бытовой Содом тому причиной, и кто не хочет большого кровопускания, тот должен стремиться к нравственному очищению. Иначе всякая человеческая неправда неумолимо приводит к катастрофе, так же, как все сточные воды, несущие кал и грязь, стекают в канализацию.
Мы в лице педерастии ненавидим лишь одну маску Содома, но вполне уживаемся с другими его образами и лицами. Мы презираем тех мужчин, которые… Не будем описывать то, что делают эти якобы мужчины.
Но это не единственная форма воплощения содомского сознания. Неправда в суде, злая радость о чужом горе и унижении, обогащение на слезах простого человека — всё это Содом и только Содом. И наказание этим извращениям соответствующее.
Голых девчонок продолжали вызывать на сцену, и они, окрылённые позорной и несбыточной надеждой, на сцене продолжали плясать. А мы ходили среди живого Содома и рассуждали о нём же, то ужасаясь действительности, то удивляясь глубине Божественного слова.
Ведь действительно с трудом в голову входит та мысль, что содомитов плодят не только ночные клубы и бары по интересам, но также юридические вузы и прочие подобные инстанции.
Вскоре администратор позвал в студию и нас. Наступило время записи передачи, па которую мы пришли. Над входной дверью зажглась надпись «Тихо! Идет съёмка».
Кинокамера уже не стрекочет. Бесшумно работает цифра, и перед лицом Господа Саваофа пишется памятная книга обо всём, что творится на лице Земли.
А мы живём внутри Содома и настолько свыклись с этим, что уже не замечаем большей части извращений и несправедливостей. И если можно хоть что-то изменить, то нужно менять ветхое на новое как можно быстрее. А если нельзя ничего изменить, то нужно хотя бы хранить веру и не отчаиваться, потому что «праведный верою жив будет, а если кто поколеблется, не благоволит к тому душа Моя» (Евр. 10:38).