Это существует. И меняет человека.
Почему человек становится германофилом? Какие его качества способствуют такой наклонности? В свете проблемы распространения неонацизма этот вопрос совсем не праздный и отвечая на него, мы рисуем психологический портрет потенциальных кандидатов в ряды крайне правых. Разумеется, не все неонацисты стали таковыми из своей изначальной германофилии, но какой-то процент этой публики начинал свою "карьеру" с неё. Что же в ней такого привлекательного?
Немцы - это народ, о котором сложены очень чёткие и устоявшиеся стереотипы. И ещё немцы, в отличие от многих других народов, часто очень хорошо соответствуют стереотипам о самих себе - может, поэтому эти стереотипы такие устойчивые? Давайте их перечислим: любят порядок, педантичны, надёжны, законопослушны, дисциплинированны, качественно работают и поддерживают чистоту. Как видите, это очень комплиментарный список, качества идеальных граждан. Из негативных стереотипов можно вспомнить угрюмость, мрачноватость, холодность, равнодушие или даже жестокость, а ещё считается, что среди немцев много тайных извращенцев... Но это так, отдельные личности, которые на общую картину не влияют и не мешают налаженной как немецкие часы общественной жизни. Ещё как отрицательное качество преподносится такое специфическое немецкое понятие, как бюргерство, что можно с натяжкой перевести на русский, как мещанство. Это комплекс качеств, куда помимо вышеперечисленного ряда достоинств входит пошлая ограниченность, отсутствие фантазии, мелочность, скупость, ханжество и узость кругозора. Впрочем, понятные и предсказуемые бюргеры как раз и составляют основу хорошо налаженного общественного механизма, где каждый метёт улицу перед своим домом, где вовремя приходят поезда, а фабрики исправно работают.
Размышляя о немецкой (как и любой другой) культуре, надо не забывать о всей субъективности этих рассуждений. И на мой субъективный взгляд в германофилии много невротического начала в силу того, что немецкая культура сама по себе очень невротична, склонная к крайностям. Немцы лишены итальянского умения расслабленно наслаждаться жизнью, смелого французского новаторства, уверенного английского самоуважения - вместо всего этого у них сосредоточенная попытка контроля своего бытия через жёсткое следование правилам, через упорный труд и навязчивый перфекционизм. Душевная ограниченность немецкого бюргера - это своего рода мозоль на психике, оберегающая его от страданий. Это своеобразная смазка, позволяющая ему, винтику в механизме общества, крутиться без помех и трения, качественно выполняя свою работу. Этот народ обречён на успех, но не на радость и счастье. Что это вообще такое - немецкое счастье? Это даже звучит как-то странно. Немецким может быть только порядок, т.е. нечто напрочь лишённое импровизации и спонтанности - а какое без этого счастье! Уж ни в этим ли причина, по которой немецкий народ породил такое количество философов?
Немец, который не сформировал бюргерской душевной мозоли, должен искать (обычно бессознательно) какие-то способы ослаблять своё страдание от существования в равнодушном механизме немецкого общества. Делать это он будет, скорее всего, совершенно по-немецки - т.е. станет трудоголиком и навязчиво идти к успеху. Но есть и другие варианты. Например, можно выстраивать не карьеру, а интеллектуальную упорядоченную схему - тогда это будет философия или наука. Ведь они объясняет бытиё, что даёт опущение осмысленности и контролируемости своей жизни. Ещё это может быть бегство. Есть три варианта бегства, в каждом из которых немецкий народ весьма преуспел:
1) буквальное, когда происходит эмиграция в другую страну (немцы обильно разъехались по всему миру включая Россию - наверно, это самый эмигрирующий народ Европы...);
2) символическое, через бегство в романтический мир фантазий и искусства (романтизм как явление культуры зародился в Германии);
- тотальное, через суицид. В 19 веке Германия настолько значительно обгоняла другие страны по статистике самоубийств, что французский социолог и философ Эмиль Дюркгейм писал: "У народов немецкой расы предрасположение к самоубийству развито больше, чем у большинства людей, принадлежащих к кельто-романскому, славянскому и даже англосаксонскому и скандинавскому обществам". Сумрачный немецкий гений вообще склонен к пессимизму, а если к этому добавить и его романтичность, то становится понятно, что такое явление, как романтическое самоубийство могло зародится только в Германии. В конце 18-ого века Гёте написал роман "Страдания молодого Вертера", в котором задал канон романтического ухода из жизни. Это было подано так красиво, что среди читающей молодёжи по всей Европе суицид стал по своему моден и частота самоубийств возросла. Мода на добровольную смерть по чьему-то примеру с тех пор стала называться "эффект Вертера".
Невротизм немца без "бюргерской душевной мозоли" замечательно показывал выдающийся писатель Томас Манн. Он получил Нобелевскую премию по литературе за роман "Будденброки", в котором описывал затухание старинного рода, представители которого всё больше отходили от немецких бюргерских добродетелей и увлекались искусством и философией. Тема притягательной гибельности красоты и возвышенных чувств неоднократно поднималась и в других его произведениях. Думаю, что Манн - это один из тех немецких писателей, которые дают ключи для понимания немецкой культуры. Размышляя о ней, я прихожу к выводу, что невротизм немецкой культуры сделал её великой, как бы парадоксально это ни звучало. Это наглядно показывает, что достоинства порой не отделимы от пороков в масштабах не только отдельного человека, но и целого народа. Это совершенно справедливо относительно и русской культуры, тоже глубоко невротичной... Несмотря на часто противоположные внешние проявления, эти культуры родственны на глубинном уровне своего невротизма, своей акцентированностью на страдании и своих способах защиты от страдания.
Возвращаясь к германофилии можно резюмировать - ей будет в большей степени подвержен человек невротичный, находящийся под "экзистенциальным прессом" и выстраивающий способы противостоять ему - обычно через повышение контроля, культивирование волевых качеств и ассоциирование себя с предельно серьёзным романтическим героем без тени самоиронии. Типично немецкие способы. В целом они создают комплекс качеств, способствующий формированию авторитарного типа личности. Известная фраза Ленина "обрусевшие инородцы всегда пересаливают по части истинно русского настроения" может быть верна и относительно немецкой культуры - вспомним германофила Хьюстона Стюарта Чемберлена, который будучи англичанином с типично английскими чертами лица стал ультрагерманцем, пропагандистом идеи расового превосходства немцев. Германофил будет стремиться "вырастить в себе немца" и в этом стремлении он может здорово пересолить по части истинно немецкого настроения. А что это за настроение мы знаем: до сих пор чтобы обозначить немецкие паттерны, надо сделать отсылки на тоталитаризм, военщину, маршевый ритм и строгую патетику тяжеловесного гранитно-серого немецкого неоклассицизма. Популярность группы Rammstein во многом основано на их умелом и смелом использовании этих паттернов. Есть и современные паттерны из массовой культуры, которые не прямо, а косвенно отсылают к немецкости, одновременно добавляя самой немецкости своеобразный колорит. Я сейчас говорю об образе терминатора. Нам не очевидно, но англоязычному зрителю хорошо слышно, что человек-машина (Шварценеггер) говорит с тяжёлым немецким акцентом, что хорошо перекликается с стереотипными представлениями о немецкости, её машинности, чёткости и мощи. Германофил хочет приобщиться к этим качествам, взять их себе, сделать их частью себя... Повторюсь, что это ещё не делает германофила нацистом, но, отслеживая путь человека к нацистским убеждениям, не стоит пренебрегать и этими нюансами.