На следующий день мы встретились в квартире Бориса Петровича рано утром, чтобы обговорить детали предстоящей операции. Я должен был занять исходную позицию не ранее чем за полчаса перед тем, как Борис Петрович, уже именуемый как «наживка», пройдёт мимо моего места наблюдения, а я проконтролирую наличие или отсутствие слежки за ним. Более продолжительное пребывание в кафе может вызвать подозрение, а если рассчитывать прибыть перед самым событием, которое я должен буду проконтролировать, то есть шанс и опоздать. Поэтому я решил проявить оперативную смекалку и пригласить поседеть со мной в кафе Юлию. Я не вызову подозрений, если буду в кафе с девушкой, а девушка для маминого спокойствия доложит, что встречалась с парнем, который маме приглянулся.
Но Юля ответила, что сейчас не сможет и предложила перенести мероприятие на вечер. Меня не сильно вдохновляла ситуация провести с этой странной девушкой весь вечер, но отказать уже было неудобно. К тому же до вечера вполне может появиться реальная причина отмены встречи. И я пообещал, что мы созвонимся.
В назначенное время я расположился на террасе уютного кафе таким образом, что мог видеть всю короткую улицу и, сделав заказ, стал внимательно наблюдать в ожидании появления Бориса Петровича. А также, следуя инструкции данной мне старшими товарищами, внимательно запоминал всё что видел, чтобы обратить внимание даже на незначительные детали, которые укажут на вероятность наружного наблюдения. Такими деталями, как объяснили мне более опытные товарищи может быть остановившийся автомобиль, водитель которого остаётся за рулём, гуляющий человек («А почему человек не может просто гулять?» спросил я своих наставников. «Потому что рядом есть бульвар» ответили они почти синхронно), а так же человек следующий за объектом, а в нашем случае за «наживкой», как теперь назывался Борис Петрович. А поскольку по нашему плану Борис Петрович должен исчезнуть во дворе, что напротив моего пункта наблюдения, то ведущий наблюдение должен себя выдать тем, что тоже проследует во двор или останется ждать может даже в кафе.
Наше преимущество было в том, что оппоненты, если таковые имелись, не могли знать маршрут Бориса Петровича. Поэтому до того, как в у меня в поле зрения появится старший товарищ, ожидать неприятностей, а тем более опасностей не стоит. За время наблюдения по проулку прошла женщина с детской коляской, проехал курьер на электровелосипеде с большим рюкзаком-коробом за спиной и остановилась машина, из которой вышли трое парней. Опасности они не представляли, если следовать полученным мною инструкциям. Один из них окликнул официанта, который как раз в этот момент наконец-то принёс мне кофе и спросил можно ли заказать пиццу на вынос. Получив положительный ответ, проследовал за официантом. В тот же момент его друзья сорвались с места и подскочили ко мне. Мгновенно стало темно и затруднилось дыхание. Получившийся наконец глубокий вдох заставил меня забыться.
Сколько прошло времени прежде чем я пришёл в себя сказать трудно. Может несколько минут, может несколько суток. Да и утверждать, что я пришёл в себя тоже не совсем верно. Ни один из органов чувств не давал мне никакой информации только сознание вроде как говорило, что я есть и что я жив. Когда я смирился с тем, что ни зрение, ни слух, ни, что меня особенно удивило, обоняние не давали никакой информации, я попробовал ощупать себя, но мышцы не слушались совсем. Вполне возможно я был связан, но даже проверить это у меня не было никакой возможности.
Я пытался сосредоточиться, но удивительно – мозг, не получая никакой информации извне очень лениво отзывался на мои попытки анализировать реальность. Вполне возможно, отключённый от органов чувств мозг переставал воспринимать реальность, а может ему просто нужно было время адаптироваться к новой реальности. Вне возможности воспринимать окружающее, время для меня остановилось. Тогда я решил, что при любых обстоятельствах всегда есть возможность проанализировать прошлое.
Я сделал небольшое усилие и мысленно оказался в том самом времени, когда ко мне вернулось сознание, не ранее. Ничего не оставалось и я начал анализировать своё положение заново. И правильно сделал, потому что если в прошлый раз я сосредоточился на органах чувств, что вполне объяснимо, то уже имя опыт бесполезности такого подхода, я попытался понять не атрофирована ли у меня воля также, как и сенсорное восприятие.
Это было очень сложно оценить, но сам факт постановки такого вопроса вселял надежду, что воля имеется. Поскольку даже сформулировать вопрос, ответ на который необходимо найти уже требует волевого усилия. Осознание того, что воля у меня есть вызвало такой прилив радости, что я немедленно впал в забытьё. Очевидно, что и попытка ответить на вопрос и радость забрали последние силы, что я имел.
Забытье прервало осознание того, что кто-то очень близко рассматривает меня. Попытка рассмотреть этого кого-то окончилась неудачей: я даже не мог понять нахожусь ли в полной темноте или просто не могу поднять веки. А может быть и то и другое. Похоже всё что мне оставалось – только думать. Всё остальное было атрофировано, даже страха от присутствия неизвестного в непосредственной близости не было.
«Сейчас тебе страх не нужен. Тебе всё равно нечего бояться» - подумал незнакомец в ответ на мои мысли.
Тот факт, что я услышал мысли, если так можно выразиться не про свои мысли, меня не удивил. Но я не исключал, что это мои мысли создают образ присутствующего и значит я могу сам слышать мысли, того что существует в моём воображении.
Но незнакомец не согласился с таким подходом, а чём немедленно поведал:
«В какой-то мере ты, конечно, прав и весь окружающий мир существует только в нашем воображении, но для этого нужно чтобы твои сенсоры воспринимали сигналы окружающей тебя реальности. А сейчас ты не можешь это делать. Поэтому мы можем сейчас общаться исключительно без использования акустики. Что, согласись, много удобней. В твоём состоянии ты бы всё равно не смог вызвать колебания воздуха. А бывают среды, где эти колебания вообще не невозможны. Так что звук очень ненадёжный способ передачи информации. Согласись?», - очень убедительно подумал тот, кого в других обстоятельствах назвал бы собеседником.
Едва, подумав об этом, я получил ответ:
«Собеседник – подходит. В этом слове нет упоминания о звуке. Значит «собеседник» подходит».
Силы понемногу возвращались ко мне и их хватало, чтобы думать и формулировать мысли. Никогда не знал, что мыслительный процесс требует затраты сил. И только когда этих сил очень-очень мало, понимаешь, что для того чтобы просто оценить услышанное, а тем более подумать самому нужна энергия. Когда я сформировал эту мысль силы стали прибавляться и дальнейшее размышление о моём положения уже не требовало частых перерывов, чтобы собраться с силами.
«Не за что!» - подумал таинственный собеседник и я понял, что он делится своей энергией со мной и во мне появились силы порадоваться.
«Ты кто?» - спросил я мысленно потому что у меня уже хватало сил на любопытство.
«Это имеет значение? - была мысль собеседника, - Ты уверен, что хочешь это знать?».
«Я что умер?» - подумал я в ответ, но совершенно без эмоций. Из всей палитры эмоций человеческих, сил у меня хватало только на радость, а мысль о смерти из разряда тех, что радости не вызывают.
«Вовсе нет, поспешил подумать Данг и я спросил, - Просто хочу знать, кто ты есть Данг?».
«Ты можешь вообразить меня кем угодно. Сейчас это не имеет значения».
«И тем не менее» - настойчиво подумал я.
«Вообрази меня дельфином представителем самых разумных существ, населяющих эту планету, - услышал я мысли, - А Данг – это имя, а значит условность, которую придумали люди ввиду своей ограниченности. У нас друг для друга нет имён, потому что мы знаем каждого своего собрата по его уникальным особенностям и отличиям и давать имя – только себя запутывать. Для тебя, как ты догадался, я Данг. Но это только потому что вы недостаточно развиты чтобы замечать и учитывать индивидуальные особенности свои и чужие. У вас поэтому и приняты имена».
Осмысливая услышанное, если так можно выразиться про мысли, я подумал, что утверждение, что дельфины самые разумные существа на планете – это он, собеседник, преувеличил. Понятно же что человек всё же самое разумное существо на планете.
«Почему у тебя такое мнение?» мысленно оспорил мои размышления собеседник.
Моё утверждение было столь очевидным, что я затруднился ответить. Самое сложное – это объяснять очевидные вещи.
«Очевидность может быть дверью, за которой прячется истина, а может быть ширмой, за которой пустота» ответил на мои мысли Данг.
«Ну, сам подумай, - мысленно обратился я к собеседнику, - Именно человек создал технику, освоил множество наук, создал культуру и мораль. Человек обладает силой, которая может уничтожить эту планету».
«Какой из твоих доводов говорит о разумности? последовал категоричный ответ, на который мне было нечего возразить и собеседник продолжил, - Всё что ты назвал, исходит только от слабости человека. Вы изобретаете средства связи, когда природа наделила всех живущих возможностью коммуникаций вне зависимости от расстояния. Нужно только исключить агрессию, которая лишает все живые организмы заложенных в них природой исключительных возможностей. А то, что человек долго тратил силы на получение оружия, имеющее возможность уничтожить планету без, которой человеку самому жить будет негде, никак не говорит о его разумности».
Если делать вывод из нашего диалога, то, естественно собеседник представлял сообщество более разумных существ, мелькнуло у меня в сознании и, пропустив, мысль «Наконец-то», я спросил:
«Тогда можешь ли мне подсказать, что меня ждёт?».
«Ты и сам это можешь», - был мне ответ и собеседник исчез.
Я опять ощутил абсолютное отсутствие реальности, которая, как утверждал мой собеседник даётся нам исключительно в наших ощущениях. Но на этот раз это ощущение было многократно острее. И это обрадовало. Значит я уже мог чувствовать не только радость, и получалось, что спектр моих эмоций расширялся и появлялись признаки действительности собственного существования.
Я собрал силы и «громко» подумал: «Данг!», но только эхом вернулась моя мысль.
Скорее всего это может соответствовать знакомому:
«Абонент в сети не зарегистрирован!», подумал я уже тихо и вернулся к прошедшему разговору.
«Ты и сам можешь» - было ответом на просьбу предсказать будущее.
С одной стороны узнавать о будущем, не имея представления о настоящем – это глупо. Ну, допустим ответил бы мне Данг, что ничего не изменится и что? Нужно тогда уточнять, а что вообще происходит. А в ответ прозвучит:
«Извини, парень, но у тебя было право только на один вопрос».
Мысленно обращённое к себе парень обрадовало. Какое-никакое, никакое, но самоосознание начинало проявляться. Дельфин сообщил мне, что я человек. Вот теперь я сам, уже сам, выяснил, что я парень. Никогда бы не мог подумать, что такие, в другое время само собой разумеющиеся вещи, столь простые знания, будут меня радовать.
Но следует вернуться к фразе:
«Ты и сам можешь».
Это фраза светящимися буквами предстала в моём сознании.
«Я умею читать!» - с радостью зафиксировал я, но немедленно выключил радость, чтобы не тратить силы на эмоции. Силы мне нужны были, чтобы анализировать происходящее и особенно ту мысль, которая отразилась в сознании буквами.
Но я опять впал в забытьё. Похоже было потрачено много сил на общение и на обдумывание полученной в процессе этого общения информации. Короткое отключение от происходящего позволило собраться и фраза «Ты и сам можешь» наконец перестала быть просто мыслью, но напомнила, что я умею или умел определить отсутствие шахматной фигуры в закрытой шахматной доске.
«Когда вы берёте в руки комплект, вы просто загляни́те в то недалёкое будущее, когда доску откроют, достанут шахматы и расставят их. И увидите, какой фигуры не хватает» - вспомнил я и усилием воли заставил себя не радоваться для экономии сил. Хотя воля тоже требовала энергии.
«Что там было дальше?» - спросил я себя и возвращавшаяся память услужливо предоставила информацию, которую сообщил мне знакомый голос Валериана Брониславовича, звучавший когда-то давно, когда я ещё существовал в реальности:
«Отключаете эмоции и желания, потом задаёте себе период времени, который хотите увидеть».
С эмоциями никаких проблем. Желания тоже требовали сил, которых у меня не было. Стало быть и желаний быть в настоящий момент у меня не могло. А вот с тем, что такое время оказались проблемы. Для того, чтобы решить какой период времени меня интересует нужно понять суть времени и тогда уже делить его на периоды. И оживающий мозг начинал давать ответы, заставив меня вспомнить, что я и раньше никогда не знал, что есть время в каком-либо ином свете, кроме как цифры на часах и в различных расписаниях, а сравнение одного и другого самый изощрённые мои взаимодействия с этой субстанцией. Поскольку эмоции я отключил, то любая новая информация, например, про часы или расписание, воспринимались мною спокойно, хотя на самом деле каждое новая деталь была для меня прорывом из ниоткуда в осознание себя, в сой мир.
Ещё усилие воли и мозг мне дал ответ:
«Период времени, который хочешь увидеть, называется – будущее. Тебе нужно ближайшее будущее».
Мне опять потребовалось время чтобы вернуться к мыслительному процессу. Но я заметил, что перерывы для отдыха становились всё короче и это означало, что сил у меня становилось больше и, самое главное, употреблённое мной слово «короче», говорило, что я опять начал ощущать время.
«Хочу узнать что произойдёт…, - на этом я прервал себя и вспомнив недавние рассуждения, переформулировал вопрос, Что происходит?» уточнил я.
Вспоминая мои попытки распознать пропадавшую шахматную фигуру, я не торопился и не расстраивался, что ничего не происходило немедленно, а сосредоточенно ждал. Время шло, а ничего не происходило. По-прежнему перед глазами была темнота. Это продолжалось довольно долго и за мгновение до того, как ожидание сменится разочарованием, а потом отчаяньем, моргнул сине-зелёный огонёк, за которым раздался звук падающего на гранитный пол металлического шарика. Звук был приятен, хотя я считал, что любое воздействие на органы чувств будет болезненным. Присмотревшись, насколько это можно сказать про видение, в свете экрана своего мобильного телефона, который был у меня с собой в кафе (ура, я вспомнил момент, когда оборвались мои воспоминания!) я увидел край бассейна, полного воды. На экране старого мобильника было отмечено бесчисленное количество не отвеченных звонков и сообщений, приём которых и обозначался звуком падающих шариков на каменный пол.
Потеряв все силы, что у меня имелись, я который раз впал в забытьё. Следующий раз я пришёл в себя в тёмном помещении похожем на больницу, где лежал на кровати. В темноте я слышал попискивания отмечающие биение моего сердца и чувствовал, что от меня тянуться провода к монитору эти биения фиксирующее.
Значит я жив.
Оказывается это повод для радости. Получается: чтобы узнать, что жизнь штука замечательная, нужно немножко умереть.
С этой мыслью я заснул. И это было не забытьё, а обычный сон, хоть и без сновидений.