Много семей не то, чтобы развалилось, – не состоялось! из-за социальной пропасти между женихом и невестой.
Но, жизнь настолько многогранная и запутанная штука, что бывает и такое...
... Максим больше не мог и не хотел скрывать Шурочку от родных. Смирятся, никуда не денутся!
С мамой Шурочки, Нюрой Алексеевной, он уже познакомился. Душа-человек! Разве плохого человека запишут в паспорте Нюрой? Никогда.
Будущая тёща с таким обожанием смотрела на него, и хотела ежесекундно угодить, что Максим хотел бы растянуть эти Шуры-Нюры навечно!
Шурочку он боготворил во всех проявлениях. Она представлялась ему идеальной женщиной: весёлой, раскрепощённой, симпатичной, и "той самой" – Максим был в этом уверен на сто процентов!
– Шурочка, только прошу: порциями про себя рассказывай! Не надо всё сразу выкладывать...– инструктировал девушку Максим. – Отвечай односложно. Пусть привыкнут, полюбят тебя, а там уж... и про танцы.
Но Шурочка задумала произвести фурор. Максиму об этом знать пока не надо, поэтому она покорно кивала головой.
– Мам, пап, а вот и Шурочка!
Максим заметно нервничал, и бросал частые взгляды на родителей, в особенности, на маму.
– Я Иоланта Павловна, – манерно представилась мама, проведя утончённой кистью с перстнем (с красно-коричневой яшмой) перед носом девушки.
– А это наш папа, Борис Николаевич, профессор в области микробиологии.
– Шура, – с достоинством представилась девушка, и, с интересом человека, который наслышан заочно об объекте, но видит его впервые, изучала Иоланту Павловну.
Мама Максима тоже не пропустила ни сантиметра Шурочки.
Лицо обычное, гвоздики в ушах – бижутерия, кофточка никуда не годится...
Забыть и плакать.
Шурочка красотой не блещет, склонна в будущем к грушевидному заду...
Дааа...
Максим, видимо, смотрел только в её огромные, цвета осенних туч, глаза...
– Проходите же, – манерно пригласила она, и понесла свою осанку в гостиную маленькими шажочками.
– Позвольте вам квартиру показать, Шурочка, – галантно произнёс Борис Николаевич.
Пока он водил её по хоромам, Иоланта напустилась на сына:
– Ты кого привёл? Ты соображаешь, вообще? Как её на приёмах гостям представлять? У неё же катышки на трикотаже с перепелиное яйцо, и волосы цвета пожухлой травы, на которую плеснули сурик!
А, если свадьба, не дай Бог, состоится, то в качестве родни приедет весь её колхоз на телеге?
Значит, так, любитель сирых и убогих! Найди повод эту Шурочку куда-нибудь деть! На следующей неделе у нас приём важных гостей по поводу успешной работы твоего отца...
– ...в смысле, деть? Я люблю её! – возмутился Максим.
– Ой, – поморщилась она. – Не драматизируй! На приёме будет Габриэлла, дочь банкира Каширского. Вот и будь добр, к этому моменту... ну, ты меня понял.
– А вот и мы! – с деланой весёлостью проговорил Борис Николаевич. – Мы тут немного побеседовали и выяснили, что Шурочка — мастер ногтевого сервиса, работает в салоне.
– Правда? Как интересно! – сцепила маникюр на своей коленке Иоланта Павловна. Она была сейчас цветком. Венерой-мухоловкой.
– И где же вы могли познакомиться с Максимом, стесняюсь спросить?
– Ой, это очень интересная история! Возвращаюсь я с танцев...
Максим ущипнул Шурочку.
– Вы танцуете?! – стрельнула тетивою бровь Иоланты Павловны.
– Ну да! А что? – ответила девушка, потирая ущип. – Я обожаю танцевать, как вас там, Илона Давыдовна?
– Иоланта Павловна!
– А, ну да, Иоланта...Палллна. Танец живота умею, и на пилоне...
– На пилоне? – по лицу Иоланты поползли мухомористые пятна, а профессор впервые посмотрел на Шурочку с интересом.
– В стриптиз-баре мы с Максимом познакомились, если кому интересно. Максим! А почему я должна это скрывать? Я не ханжа. Или кто-то здесь не в курсе, что бывают такие места?
– Милая, воды? Минералки? – завозился профессор.
– Мышьяку! Мой сын... пошёл на поводу у пошлых, гадких, похотливых желаний своей бренной плоти... – Иоланта Павловна театрально рухнула в кресло и стала обмахиваться салфеткой.
– Максииим... – простонала она. – Если я умру от разрыва сердца, всему нашему окружению прошу сообщить:
"Я к этому причастен!"
– Мама, ты не умрёшь!
– Хорошо, – вдруг перестала ломать комедию Иоланта.
– Пусть она уйдёт.
– Кто, Шурочка?
– Да. Навсегда. Пусть уходит!
– Я не поняла сейчас, а что не так? – спросила девушка.
– Что не так? Вы серьёзно? На стриптизёрше я сыну жениться не дам! Не для того ему блестящее образование давали, учили музицировать на рояле, изучали искусство и языки, чтобы он связался с такой.... с такой...
– Договаривайте! С какой?
– Я не могу такими словами рот осквернять!
– Ну, в таком случае, вам привет от Розалии Марковны Шнайдер!
Иоланта Павловна побледнела.
– ..н-не помню такую.
– Правда? – усомнилась Шурочка. – А она вас почему-то хорошо помнит...
– Шурочка, давай-ка выйдем, подышим на балконе, – миролюбиво предложила Иоланта Павловна, цепко взяв девушку за локоть.
Как только за ними закрылась дверь, Иоланта Павловна заговорила, предварительно закурив далеко не женственную сигаретку:
– Слушай, ты кто такая?
– Шура я.
– Не такая ты и "Шура", как выглядишь! Шантижировать меня пришла? Ничего у тебя не выйдет. Чего тебе наболтала старая перечница Шнайдер?
– О, многое! Вы фигура известная... Бывшая Рая Корюшкина, работали у Шнайдер в службе сопровождения...
– ...эти детали можно отпустить. Дальше?
– В излюбленных местах высшего общества вы строили из себя эстонскую благородную девицу, которую, якобы, тоже пригласили на приём. Шнайдер ничего не могла с этим поделать! Вы объяснили ей, что ваша цель – выйти замуж. Просили Шнайдер не мешать вам действовать параллельно работе. И вот, на одной из встреч вы охомутали профессора, никто и не ожидал, что он поверит в эстонские сказки!
И теперь о вас, из уст в уста, в определённых кругах, ходит красивая история!
Иоланта задумалась.
– Чего тебе надо?
– Я люблю Максима.
– Или вылезти хочешь?
– И это тоже. Но честно – люблю.
– Тебя тесать и тесать! Ты же накакая!
– Шнайдер так же и про вас говорила. Но, я готова учиться, упорно и с пристрастием.
– Ух, какие слова она знает...
– Я способная, – серьёзно сказала Шурочка, тоже доставая сигарету.
– Да я заметила.
– Я на всё готова. Ну что, вы мне поможете, Рая?
– А ну-ка цыц! Я – Иоланта Павловна, родилась в Эстонии! Выбирай выражения. Думай над каждой фразой!
Иоланта притихла сейчас, и думала, за что такая головная боль на неё свалилась, да ещё и так неожиданно, через Максима!
– Что, избавиться от меня хотите? – спросила девица.
– Хотела бы, избавилась, да сына люблю, а он – тебя.
Попробую тобой заняться. Но, обещай никому не рассказывать про Раю! Рая в прошлом. Никогда, слышишь, ни при каких обстоятельствах не вытаскивай её наружу! Пытать будут, молчи.
– Могила! Я Максима люблю, и не хочу его потерять. И у вас всему научиться хочу. Честно-честно. Вы такая дама сейчас утончённая! Приборы не приборы... Серебро не серебро...
– Я за тебя возьмусь... Начнёшь у меня с чтения классики, изучения манер и верного построения фраз. Волос этого цвета чтоб я у тебя больше не видела, это вульгарно! И кофту эту выкини! Я чуть не умерла, когда катышки увидела!
– Вот так резко?
– А ты думала! Мир жесток, детка. И смотри, против меня чтоб не дудела. Не обижалась на критику. Теперь мы в одной упряжке. Кстати, форма бровей у тебя хорошая.
– Спасибо.
– Пожалуйста. А теперь к делу. На той неделе у нас будут высокие гости, это твой первый экзамен. Ух, смотри мне!
– Я не подведу, – на полном серьёзе пообещала Шурочка.
Барышни вышли с балкона.
Иоланта Павловна понесла свою осанку вперёд, Шурочка такими же движениями профессионального танцора срисовала её походку.
– Тебе уже лучше, дорогая?
– Да! Гораздо лучше, Борис Николаевич! Этот воздух, наполненный частичками сосновых брызг, освежил меня и Шурочку! Правда, дорогая?
– Несомненно, Иоланта Павловна! Ведь пелена вечера, опустившегося к нам на плечи, добавила к таинству знакомства ещё и радость воспоминания общего человека...– Иоланта Павловна побледнела, но Шурочка продолжала фразу: – который повлиял на становление нашего стиля жизни – общую преподавательницу по этикету, Розалию Шнайдер!
– Дорогая, в Эстонии тебе преподавали этикет? – уважительно поинтересовался Борис Николаевич.
– Да! Не поверишь, дорогой! Это было так давно, что я и запамятовала Розалию Шнайдер! Она преподавала нам в театральной студии при гимназии благородных девиц! Благодаря Шурочке, вспомнила я ту чудную атмосфэру, которая царила на занятиях! Розалия была тогда чудо, как молода! – сказала Иоланта Павловна.
– Шурочка, ну а вы где с Розалией повстречались?
– Я была счастливой посетительницей её элитных курсов этикета, много позже, разумеется! Ни разу я об этом не пожалела!
– Умница, дорогая! – похвалила её Иоланта Павловна.
– Мама и Шурочка, а я смотрю, вы подружились? Как же я рад! Вы себе представить не можете!
– А мы-то как рады! Шурочка, а ваше полное имя – Александра?
– Это настолько верно подмечено вами, что я восхищена!
Иоланта Павловна с новым интересом оглядела девушку.
Способная!
– А давайте, вы будете Ксандра, а не Шурочка?
– Ксандра? Это невероятно интересная находка! Я с удовольствием приму ваше предложение, Иоланта Павловна! Извините, но мне уже пора. Я спешу откланяться.
Меня ждёт моя матушка Нора на вечерний моцион. – Ксандра чопорно поднялась со стула, подождав, пока Максим его отодвинет.
– Всего доброго, дорогая, – радушно сказала Иоланта Павловна.
– До свидания, – вежливо добавил Борис Николаевич, глядя на девушку влажными глазами, и тоже поднимаясь со стула.
– Ксандра, вы ведь помните про прием, да?
– Конечно, я непременно буду! Спасибо всем за прекрасный вечер, до свидания!
...Максим накидывал на плечи Ксандры пальто, а оно ей уже не нравилось. Ещё утром устраивало, а теперь нет!
– Чем ты на балконе мою матушку опоила? Что с ней?
– Ничем! Просто, она у тебя необыкновенно-обыкновенная, женщина! Не провожай! Увидимся! – весело сказала Ксандра, и упорхнула.
Продолжение здесь
Друзья, подписывайтесь на канал! Всегда рада Вам, присоединяйтесь и не забывайте комментировать.
У нас здесь хорошо!